Ирина подводит меня к зеркалу и берет за руку. Берет за руку? Ирина никогда ни к кому не прикасается. Ей чуждо это. Никого не трогает она, никто не трогает ее.
- А теперь слушай меня Олег. - Она повернулась ко мне и посмотрела в мои сонные глаза.
Ее пронзительный взгляд был искренним и тревожным. Сейчас определенно что-то произойдет. За Кораблева разразилась борьба. Кто одержит победу? Любопытство или страх? Не имеет значения. Время смеется, закидывая голову вверх, а я скалюсь в ответ.
- Все, что ты знал до этого, забудь. Все, что видел, сотри из памяти. Не думай. Смотри в зеркало. Смотри в мои глаза. Не дыши. Смотри в зеркало. Не двигайся. Что ты видишь?
Голос Ирины растекался по стенам, пронизывая меня изнутри. Я слышал его громче, чем свои мысли, которые превратились в бесполезный клубок из обрывков отдельных фраз. Он то становился шепотом, то громыхал, как огромный завод.
Я не могу сконцентрироваться и пол словно начинает уходить из-под ног. Все ощущения остаются позади. Реальность обращается в теплую вату, которая обволакивает пустоту. Я вижу только свет. Кораблев чист. Блеск его глаз может ослепить.
Я слышу, как голос льется из зеленых глаз Ирины прямо в мою голову:
- Кто ты? Посмотри. Слышишь? Кто ты? Ты все помнишь, Господь. Слышишь? Кто ты?
Одно из слов ударило, как молния. Теперь Кораблев летит, словно комета. Где здесь верх, а где низ? Я потерял опору.
Нет! Я не потерял! Мне ничего не нужно. Я перестал сопротивляться и отпустил все. Ирину, Соляриса, Ринара и старый советский сундук с хламом. Я оглядываюсь и вижу чистоту. Я отпустил ирландские филиалы, финскую водку и дверь с надписью «IT - отдел». Я вижу частоту колебания свежего воздуха и белый свет.
- Господь, ты поздоровайся с собой. - Последняя фраза из уст Ирины рассыпалась, как песок.
Пустота. Тишина. Длинный протяжный писк принтера.
Я вернулся. Потерянный фрагмент паззла найден. Картинка готова.
Я открыл глаза.
- С возвращением, Олег Кораблев! Уже в девятый раз... Смешно! - Ирина умеет щедрой порцией иронии сбавить градус. Но ее беспечное веселье отрикошетило от моей растерянности.
- Не хочется больше смеяться, - признался я, даже не пытаясь заставить себя улыбнуться.
- А у нас на «смеяться» и времени нет. Теперь нужно поработать. Не забывай: наверху по-прежнему никого нет. А Отец небесный - это все-таки ответственная должность. Ты нормально себя чувствуешь?
- Да. Конечно.
Существо с кипящим маслом растворилось, а душа его обрела покой. В маленьком окне появился свет. Именно в это мгновение никто больше не мучился и не истязал себя. Впереди появился лучезарный горизонт свершений. Нас ждут великие дела! Вот только...
- Все равно что-то не сходится, Ирин... Тогда зачем мы вообще сдаем все эти отчеты?
- Слушай, ну, что ты, как маленький! Отчеты нужны, чтобы было проще разобраться во всем. Представь, если у нас схемы не будет, а тебя снова грохнут в подвале? Сейчас кто выживает? Тот, у кого система лучше выстроена! Последние четыреста лет у нас в этом смысле полный порядок, поверь мне.
- Не понимаю, почему я?
- Дурак ты! А кто потянет? Ринар, что ли? Или этот И-и-и-Игорь? - Если Ирина смеется, значит, не все так плохо. А то начало предвещало беду.
- Ты. Ты ведь потянешь. Почему я, а не ты?
Это всего лишь один из примерно тысячи возникших у меня вопросов, но я понимал, что не успею задать их все. Ирина покачала головой, и я почувствовал, что с каждой секундой терпение ее истончается.
- Все просто. Я - это я, Олег. У меня другие обязанности. А теперь - хватит глупых вопросов. Вот тебе должность, вот инструменты - иди и делай свою работу.
Но я слишком хорошо знаю Ирину. По благодушно разгладившимся морщинкам на ее лбу я понял: в моем распоряжении есть еще немного ее терпения. И задал самый главный вопрос:
- Но если Бог - это всего лишь должность, на кого же мы работаем? Замкнутый круг... Что же все так сложно-то?..
Ирина внимательно посмотрела на меня, словно размышляя, стоит ли доверять мне эту информацию. А потом взяла меня за плечи и произнесла медленно и тихо, не отрывая своего взгляда от моего:
- Вначале была я, Кораблев. Я была одна. И ты представить себе не можешь, что такое означает - «ничего». Понимаешь? Совсем ничего. Совсем «ничего», Олег. Я просто была и все. Я просто лежала и слушала смерть. Она никогда не была так близко.
От каждого ее слова так ощутимо веяло первобытным холодом и мраком, что я невольно отшатнулся: