После яркого солнечного света в моих глазах столбом стоит черно-белая рябь. В памяти - все двести пятьдесят шесть преодоленных ступеней, разделенных прыжками по пять единиц. Толкая обеими руками дверь, я врываюсь в офис и на миг закрываю в страхе глаза.
Солярис говорит:
- Это два полноформатных, тщательно продуманных проекта. Они конкурируют только в некоторых случаях. Почему тебе раньше никто не говорил об этом? Ах, да, ты ведь славный работник «поля» с восьмым именем. Этот мир жесток. А тебе много не надо.
Сейчас я буквально ощущаю его переливающуюся радугу сарказма. В чем-то он действительно прав. Нужно было остаться с ней!
Я открываю заполненные страхом глаза и вижу лежащую на полу Ирину. В горле ком. Я не кричу. Кричит ее сломанная нога. Я не зову на помощь. Зовет на помощь ее синяя шея. Она мертва. Диагноз ставят синие гематомы чужих сильных рук.
Солярис говорит:
- Ты же понимаешь, что Ирина неспроста знает «все обо всех». Кто, кроме тебя, ходил сдавать отчет в одиночку? Она направляющий проекта. А кто ты? Ангел? Ха!
Я слышал об этом раньше, но не могу вспомнить, от кого и где. Мне кто-то вычистил память? Возможно, Ирина. Я не хочу думать о ней плохо. Мир меняется. Оказывается, меня по-настоящему все устраивало. А теперь мир Соляриса меняет меня.
Он бросает мне вызов каждым своим словом. Что он хочет доказать?
Кораблев слаб. Кораблев устал...
Солярис разглядывает меня, перебирая монетку между костяшек пальцев.
Кораблева нет...
Какое наказание выносят ангелам-атеистам? Это смешно.
Кораблева хоронят и засыпают вопросами. Красный гроб совсем не похож на красную куртку...
Мне хочется пить...
В памяти - зловонный запах канализационных труб, извивающихся вдоль стен служебного выхода. Мы спускаемся по винтовой лестнице в подвал. Солярис уверенно идет впереди. Блики желтых запылившихся плафонов медленно источают его силуэт.
Почему мы идем вниз? Кого он хочет там найти? Интрига или страх?
- Добро пожаловать, Олег Кораблев, 124 - 8!
Солярис со скрипом отворил железную, покрытую толстым слоем пыли дверь. Нас встретил маленький темный коридор с бытовым и строительным хламом. Обычно такими вещами заполняется вход в подвал. Это вещи, которые только создают вид полезной необходимости. Вещи, составляющие психологический портрет своего пользователя.
Я сравниваю себя с рулоном линолеума, который так и не понадобился при ремонте. Его когда-то хотели использовать по назначению, а теперь он лежит в качестве «занимателя» отведенного для него места, как непризнанное поражение чужой траты денег. Я сравниваю себя с сундуком, хранящим не выброшенные на свалку винтовые ножки от достойно послужившего кресла с надписью «Сделано в СССР».
Что ты скажешь себе, когда чужая холодная рука бросит в огонь последние остатки тех вещей, из которых ты состоял? Ты просто будешь стоять, как деревянный столб на окраине серого города, пропуская ветер через толстые трещины высохшей древесины. Что ты будешь чувствовать, когда единственным осязаемым ощущением будет ржавая проволока, держащая тебя на основании бетонного стержня. Ты будешь стоять и смотреть, как самые важные, казалось бы, моменты и действия, скрывающие эгоистичную пустоту, плавятся на медленном огне и превращаются в противную жижу. Ты никогда не знал, для чего нужен здесь. И никогда не узнаешь. Поэтому Кораблев разбит, а я открываю последнюю дверь.
Надпись: «IT-отдел».
За последней дверью кипела жизнь. Обстановка напоминала мне отрывок из телепередачи о пчелах. Динамика перерастала в архаическую симфонию офисного гвалта шипящих принтеров. Телефонные разговоры расплывались в искрящемся гуле крутящихся кулеров. Вентиляционный шум дерзко перебивал звон дребезжащих крышек на кондиционерах. Все эту атмосферу дополняли толстые изолированные провода, плотно стянутые стальной лентой, словно змеи, пытающиеся спастись из разоренного гнезда.
- Что дальше? - Слова Соляриса оборвали мои наблюдения.
Теперь я не знал чего начать. Несколько минут меня никто не замечал. Гордо передаю вожжи навигатора своему спутнику.
- А дальше будем собирать щебень. - Он подтолкнул меня вперед.
От двери через все помещение вытянулся центральный коридор, по бокам которого располагались стандартные пластиковые перегородки, разделяющие рабочие места. По внешнему виду было понятно, что люди здесь работают творческие. Ничего удивительного: каким еще может быть подход в нашей работе?
В конце коридора располагался кабинет. Я догадывался, что там, скорее всего, находится кто-либо из «старших». Стекла вместо стен. Жалюзи закрыты. Был кто-то за дверью или нет, не понятно.