- Хорошее замечание. Особенно сильны дети. Моцарт начал творить в четыре года, Ванга стала провидицей в 14-15 лет. Они все – Нострадамус, Ванга, Моцарт, Сальвадор Дали и другие прославившиеся качествами, не присущими людям – избранные. Таких великих людей немало было, и столько же будет. И это величие способностей возникло в результате их последнего перерождения. Они удачно перерождались из раза в раз, накапливая умения и идеально проживая жизни, поэтому в последней стадии - ближе к святым - сила их была огромна!
Я глубоко вдохнула и всмотрелась вдаль.
- Почти сто пятьдесят лет я пытаюсь разгадать твою загадку – пять раз оказывался не прав и пять раз позволял тебе умереть. Не вынесу больше. Я устал. Хочу достигнуть конца – стать, наконец, частью Вселенной, продвинув твою душу вперед.
- А что будет потом? – разомлев окончательно под лучами весеннего солнца, спросила я.
- Узнаешь, когда придет время, - он смолк, а я не стала больше мучить его вопросами.
На секунду поймала себя на мысли, что впервые в жизни сижу рядом с мужчиной и мне спокойно - я не чувствую от него чрезмерной брутальности, которая вынуждает постоянно держать себя в женственном образе. Я просто такая, какая бываю обычно наедине с собой.
- За ближайшие два дня я раздобуду точные координаты родственников двух твоих последних жизней, - его голос теплой водой вливался в мои разомлевшие на природе мысли, - Искать дальше нет смысла, девушки, которые были раньше, чем пятьдесят лет назад уже не оставили после себя достоверных фактов, кроме мест на кладбище, - он поднялся и отряхнулся, - А сейчас поехали, отвезу тебя домой, у нас много дел.
Я кивнула и, немного растерянно направилась за ним следом, к его мерцающей красной машине. Обнимая себя за плечи, я пыталась впитать кожей тепло этого места.
- Эмиль, как ты все это делаешь? – неожиданно для себя выдала я.
- Что именно? – он шагал на несколько метров впереди и даже не обернулся.
- Как дозваниваешься, обходя оператора? Как появляешься среди ночи в моей комнате? Узнаешь мои номера?
- Иллюзия, Алана. Я всегда с тобой, - он всем телом развернулся ко мне, отчего я тоже резко остановилась, - Не нужно ничего делать, чтоб узнать твои координаты. Я тебе не звонил на работу, я разговаривал, находясь напротив. Просто уговорил твое сознание приложить трубку к уху, чтоб не было лишних вопросов. Не хотел тебя пугать. Нужно было дать тебе время все понять и принять.
- А история про твою приближающуюся смерть?
- Это подготовка. Я должен был подготовить твое сознание ко всей этой информации. Чтобы ты задумалась об этом. Чтоб эти мысли не казались дикими.
Я промолчала в ответ. Добавить и возразить было нечего и незачем.
Как только мы въехали в город, попросила:
- Отвези меня к Эдмону. Обещала ему.
Решила не объяснять, кто такой Эдмон, хотя толком еще не верила в то, что этот человек знает обо мне ВСЕ. В ответ он кивнул и вопреки моим ожиданиям даже не поинтересовался, где тот живет.
Спустя пятнадцать минут, Эмиль остановился напротив знакомого до боли крыльца. В отличие от меня, Эдмон был частником, не признававшим душные квартирки и скудные обстановки.
- Будь осторожна, - повернув ко мне голову, чересчур серьезно проговорил Эмиль.
Не придав значения, вышла из машины. Парень проследил за мной взглядом и, удержав его дольше положенного, тронулся с места, взвизгнув тормозами на повороте. В зеленых глазах ясно читалась тревога и жалость.
Не хотелось ни о чем думать, а тем более разгадывать значения сказанных слов и подтексты взглядов. Хотелось забыться. С Эдмоном это было легко. И пусть я никогда никого не любила по-настоящему, увлечения у меня были. Эдмон, например.
Уже смирилась с тем, что сердечное одиночество - не болезнь, а карма, а телесное можно заполнить в любой момент. Париж помог расслабиться. Париж открыл мое сердце. Не вывернул наружу, но позволил утонуть в желаниях.
Первым моим мужчиной был Эдмон. Он гордился этим, а мне было безразлично. Каждое мое жизненное поражение и разочарование заканчивало свое существование в его мужественных, порой даже слишком, руках. Всегда знала о его чувствах ко мне. Но ответить было нечем - и так все ему отдала. Все!
В перерывах между нашими отношениями у меня были связи. Особенно, когда он уезжал в командировки, на курсы и отсутствовал месяцами. Я - живой человек. Он злился на меня, кричал, что ненавидит, бил посуду, но я была непреклонна:
- Печати в паспорте нет - ничего тебе не обещала.
Но то дела прошлого.
Вот и теперь направлялась к нему, чтоб потушить огонь уходящего дня.
- Привет.