Открыв глаза, увидела его лучистую улыбку. Он снова выстукивал мелодию по баранке руля и еле заметно покачивал головой. Невольно улыбнулась:
- Что ты все время напеваешь?
В ту же секунду в области солнечного сплетения возникла мелкая, довольно приятная вибрация. Затем постепенно и с каждой секундой все громче, в моих мыслях заиграла одна из множества неподражаемых произведений Cartera Burwellа. Я слушала его раньше - мне нравились его глубокие и захватывающие произведения, открывающие в сознании новый мир для каждой из его мелодий. Но музыка всегда была для меня делом времени или настроения. Я расслабилась, поддаваясь чарам композитора.
- Чтобы слушать музыку не обязательно искать для этого свободную минутку и таскать с собой плеер, - ответил он на мои мысли, - Достаточно носить ее в своем сердце, «включать» в любую секунду и так же «выключать».
Эти слова потрясли меня. Вроде бы ничего сложного, но по глупой инерции и в спешке мы все усложняем - не позволяем себе быть счастливыми и легкими на подъем. Ведь так просто и необходимо: замереть посреди суеты и позволить себе пару мгновений насладиться любимой музыкой.
Как только вошли в квартиру, тут же направилась в спальню примерять наряды. Было слышно, как Эмиль гремит посудой на кухне.
Я надела вечернее платье, и вспомнила, как он настоял на этой покупке. В магазине, пока слонялась без особого интереса по рядам с летними нарядами, Эмиль куда-то ненадолго пропал. Но вскоре появился с горой вечерних платьев перекинутых через руку. Я недовольно сморщила нос, на что тот весело расхохотался и передал гору атласа мне. Взяв уже из моих рук самое верхнее, сказал:
- Это мерь первым. Жду на диванчике, так что не сбежишь, – и, подмигнув, затолкал в раздевалку, терпеливо отмолчавшись на мои мысленные нецензурные протесты.
Я надела то, что просил и вышла, намеренно не глядя в зеркало.
«Ну не люблю я вечерние наряды, да и не хожу в последнее время никуда в них!»
Он взглянул на меня, удержав взгляд буквально на долю секунды, затем коснулся большим пальцем кончика своего носа, глядя мне прямо в глаза и заключил:
- Все, прогулка окончена, я нашел то, что нам нужно.
- А как же та куча? - удивленно возразила ему, указав на гору платьев на диванчике.
- Переодевайся, мы уходим, - мягко добавил он.
Я быстро переоделась и вышла из магазина с платьем, которое он уже успел оплатить.
Теперь, стоя в своей квартире, я стала разглядывать свое отражение - однозначно, девушка из прошлого. Такие платья носили в восьмидесятых, а теперь эти вещи снова входили в моду, разумеется, с легким добавлением современности.
Длинное прямое красное платье в пол отлично сидело на талии, обтягивая плоский животик, облегая ягодицы и ветерком шелка спускаясь вниз по бедрам. Оно абсолютно не сковывало движений, не воспринималось телом как чужеродный предмет и могло легко сойти за собственную кожу. Глубокий v-образный вырез на груди придавал пикантность не только модели самого платья, но и фигуре его обладательницы. И, наконец, открытая спина, переходящая в спадающие вниз складки ткани, только подчеркивала осанку и гладкую кожу.
Я была в восторге от собственного отражения и призналась себе, что все к чему прикасался Эмиль, дышало изыском и неповторимым вкусом.
Подняв руки вверх, я потянулась и, прикрыв глаза, опрокинулась на кровать, представляя, как жила в теле других женщин когда-то: какой была, чем занималась и о каких земных страстях мечтала.
Быстро погрузившись в сон, я не могла видеть, как Эмиль вошел в комнату с кружкой чая. Как, потягивая его, обсматривал меня, лежащую на кровати, с раскинутыми руками. Как поставил кружку на журнальный столик и подошел ближе. Как прикоснулся к моему плечу и вздрогнул. Как отдернул руку и нервно встал, сжимая кулаки…
Глава 8. От лица Эмиля.
«Просто дико от мысли, что эта девушка – собственность Демона и до сих пор ничего не знает и не чувствует».
Встал и снова подошел к ней. Такая невинная и чистая она походила на спящего ангела. Одно прикосновение – и я знаю ВСЕ о жизни, встречах, мыслях и мечтах всех тех людей, кто когда-то был с ней рядом. Я снова вмешался на территорию Демона, изначально зная, что в этом поединке у меня нет привилегий, и одному из нас придется умереть.
Очередной раз коснулся ее кожи, морщась от воспоминаний и переживаний, передающихся через прикосновение, и снова стало больно. Сжался как пружина, переждав волну ее жизни, перекрывающую дыхание, досмотрел до конца и медленно убрал руку. Увидел все, что меня интересовало, но увиденное не радовало – я был в проигрыше. Я уже был проигравшим!