Мы разулись, как велела экономка, и босиком прошли по гладкому дереву к столику, где расположившись в тени душистых, цветущих абрикосов сидела пожилая женщина.
Она казалась очень расслабленной, а тоненькая сигарета в ее руке испускала едва различимый дымок. Весь ее вид вынуждал вести себя спокойно и разговаривать на равных.
- Эмиль Маркони, – протянул он ей ладонь и она весело и приветливо улыбнувшись, протянула свою.
Он поцеловал ее сморщенную загорелую руку и повернулся ко мне, заставив ее тоже обратить на меня внимание:
- Моя жена – Алана Маркони, - указал на меня, и взгляд старушки прошелся по мне, подобно рентгену.
Ее глаза тут же увлажнились, а тело заметно задрожало. Она пыталась взять себя в руки и от этого нервничала сильнее. Прошла, казалось, уйма времени, сродни вечности. Мне почудилось, что мир вокруг плывет на огромной скорости, смешивая все свои краски в скользкое аляпистое пятно. Чувствовала себя неловко и, в тоже время, было тошно от самой себя. Я задыхалась от чувства вины и волны боли, исходившей от несчастной женщины и накрывающей меня беспощадным потоком.
Жить, смирившись с мыслью никогда больше не увидеть свою дочь и спустя тридцать лет на исходе жизни увидеть ее такой, какой она была в день смерти – не это ли верх жестокости? Не это ли высшая несправедливость? И зачем я взялась за такое и согласилась принести в этот дом, обитатели которого ложками отведали горя, новую порцию болезненного огня?
Я готова была отключиться, только бы не видеть тех метаморфоз, которые происходили с ее и без того болезненным лицом.
«Естественнее, Лана!» - приказал Эмиль, и я сглотнула комок, стоявший в горле.
Буквально через мгновение, на моих глазах, собравшись духом, сильная женщина пригласила нас присесть и сама облегченно рухнула на свое место, почувствовав желанную опору под собой.
- Оч…ень прият…но. Марче…ла Беготти, - сухо отозвалась она, спотыкаясь о слова и не спуская с меня глаз.
Мы присели на скамейки, кованные на заказ и идеально вписывающиеся в окружающую обстановку. Я постаралась расслабиться по мере возможности и вникать в их разговор.
Зная, что когда-то она приходилась мне матерью, пыталась найти хоть минимальную энергетическую связь с ней, почувствовать родственность душ, как рассказывают умники в своих заумных книжках: якобы, люди, к которым нас так тянет на самом деле те, кто веками с нами, из тела в тело. Меня к ней не тянуло, но и не отталкивало – банальные симпатия и благодарность.
По прошествии полутора часов в нашем разговоре не проскочило ни имени Марелла, ни даже намека на разговор о ней. Говорили о деле, которого на самом деле не было, которое Эмиль в прямом смысле взял из воздуха. Периодически она дырявила меня влажным взглядом или взрывалась хохотом и призывала меня смеяться с ними, размахивая руками над шутками «мужа». Эмиль действительно превосходно шутил. Мне не приходилось изображать смех - я на самом деле смеялась от души. Единственное, чего не могла понять– неужели мы пришли к ней за этим?
«Она почти готова, немного еще потерпи…» - произнес он в моей голове и тут же встал.
- Нам пора, - обратился он к ней.
Удивленная, я встала рядом с ним, совершенно не понимая, что он задумал.
- Как жаль, - произнесла она и тоже приподнялась, - Могу попросить вас об одолжении?
- Конечно, сеньора…
- Сейчас придет мой муж, - в ее взгляде читалась неловкость, но она упорно продолжала, - Он был бы счастлив, если бы такой смышленый и образованный юноша, как вы, присоединился к нам за ужином. Мы так давно не ужинали компанией, не считая конечно светских вечеринок, где все лица уже изучены до дна. И вас, молодая леди, - она обратилась ко мне, - позвольте тоже попросить остаться рядом с вашим благоверным.
Эмиль посмотрел на меня, и на мгновение на его лице отразилось победное выражение лица, закрепленное скромненькой робкой улыбкой.
- Неудобно, сеньора Беготти. В другой раз… - продолжал свою коварную атаку он.
- Нет – нет – нет! – вскричала она, выставив перед собой ладони, - Никакого неудобства! Это для нас честь. А сейчас, позвольте угостить вас кофе? Или соизволите чего покрепче? – тут же настояла она, пока мы не ударились возражать.
- Нет, спасибо - я не употребляю спиртное. Если возможно для Ланы молочный коктейль, а для меня чашку кофе?
- Секундочку, - довольно кивнула она и прошла к тамбурной двери.
- Да ты никак психолог! - шепнула ему на ухо.