В дверях возникла длинноногая и фигуристая секретарша шефа.
- Что это за документы? – помахав кипой бумаг, спросила я, глядя ей прямо в глаза. Она подошла ближе, и шустро просмотрев парочку листов, произнесла:
- Не знаю, мадмуазель.
- Кто их принес? Кто был в моем кабинете? – настаивала я.
- Я не заметила, мадмуазель, - опустив голову, ответила та.
- Как не заметила? Мой кабинет был на замке!
- Я не видела, чтобы к вам кто-либо заходил, - испуганно пробормотала она.
- Так, хорошо, - я понемногу выходила из себя, - Среди наших сотрудников есть некто, по имени Эмиль?
Она нахмурила аккуратные брови и сделала губки трубочкой. Так и хотелось ее растормошить и прикрикнуть, что она не у босса в кабинете. В конце концов она проговорила:
- Нет. Даже среди новеньких такого имени я не встречала.
Понимая, что продолжать бессмысленно, я отпустила ее, и снова принялась рассматривать документы, в поисках контактных номеров.
Не успела я и строчки прочитать, зазвонил телефон. Я взглянула на часы – 10:02.
***
В 13:30 я положила трубку и перевела дух. Такого количества звонивших не было уже давно. Двадцать три вызова - из них восемь – суицидального характера. Я была вымотана и не могла отдышаться.
Откинувшись в кресле, мне представилось как, должно быть, сейчас хорошо на улице: свежий воздух, теплое солнце и голубое небо.
Но мои мысли снова были прерваны.
- Линия жизни, Алана. Слушаю. Что у вас произошло? – ответила я на очередной звонок.
- Алана, это я.
- Простите? – нахмурилась я, потирая переносицу от усталости.
Мне на рабочий телефон близкие люди никогда не звонили, да и была у меня только мама. Поэтому я даже не задумалась, что это мог быть кто-то свой.
- Мы с Вами разговаривали неделю назад в последний раз, - я молчала, выжидая продолжения, - Ну, о смерти…
- Ах, да! - почесав бровь мизинцем, еле слышно ответила я, приготовившись к тяжелому разговору.
«Должно быть, все-таки ему открыли доступ…»
- Что вас беспокоит на этот раз, мисье?
- Эмиль, - представился он.
- Эмиль? – всполошилась я, и рука скользнула к папке с документами на краю стола. Взяв бумаги, обомлела.
Имя «Эмиль» вообще нигде не фигурировало! Они все были на мое имя! А самое удивительное, я могла точно сказать, кто и когда мне их принес - это были мои документы!
«Разве могло такое показаться?! Обман зрения? Но как же так?! Ведь даже секретарша их видела!»
Я взяла себя в руки, выдохнула и вернулась к ожидающему на проводе клиенту.
- Как вы, мисье?
- Алана, Вы верите, что есть другие миры? – без переходов и, не утруждаясь ответить на мой вопрос, начал он.
- Какие, например?
- А какие знаете Вы? Но только не сказочные, а действительно существующие?
Его голос был напряжен. Мне показалось глупым так серьезно интересоваться тем, чего на самом деле нет в реальности.
- Зачем Вам мое мнение? – устало ответила я.
У меня совершенно не было настроя на интеллектуально – пустые беседы.
- Ответь, пожалуйста.
С этим клиентом общение переходило все грани, я чувствовала себя куклой в его руках, но при этом знала, что он нуждается во мне. Я была почти уверена в том, что у него обостренная шизофрения - все разговоры сводились к невозможности и неустроенности этого мира, а тело, по его словам, стремилось в иной мир. Он утверждал, что точно знает дату своей смерти, но это знание не зависит от болезни.
Он был на обследовании, прошел всех врачей, в его диагнозах не обнаружилось ничего серьезного, но он продолжал утверждать, что скоро умрет. И самое интересное, психологическая экспертиза поставила неоспоримый диагноз – здоров.
Обо всем этом поведал мне он сам, в течение предыдущего месяца. Для меня уже стали привычными постоянные разговоры с ним и признаюсь, что логики в его словах практически не было, но поглощающий и непреодолимый профессиональный интерес я так и не научилась скрывать. Он знал это. И пользовался.
- Так, ладно, - выдохнула я, - Играем по Вашим правилам и пусть это не профессионально с моей стороны. В моих представлениях, помимо реального мира, в котором я живу, существует еще два: один из них – Мир Морфея - иначе Мир Грез или просто Сны. Второй - Фантазия - моя личная фантазия, представления и воображение.
- Не плохо! - пропел он и чуть тише добавил, - Для обычного человека.
- Что, простите? – уже почти не воспринимая всерьез его слова, переспросила я, давая ему возможность исправиться.
- Я говорю, что у Вас радикальные взгляды и суждения.
- А какие суждения и взгляды у Вас? – передала ему пас.