Дом напоминал замок и вселял двойственные впечатления. Глядя на обновлённый, свежий фасад дома с многоярусной крышей, и европейскими окнами (дань родителей ребенку, в надежде сохранить дом, как память о дочери), создавалось ощущение, что в нем все еще кто-то живет, но в то же время деревянная тяжелая дверь, заросшая паутиной и заросли перед домом – предательскими акцентами, не допускали мысли о том, что дом жилой.
Эмиль оглянулся у самой двери. Стоя на подъездной дорожке дома напротив, на нас упорно смотрели муж с женой, явно пытаясь понять, что нам нужно. Он выругался и, взяв меня за руку, направился к ним. Щелчок пальцами и я слышу его вопрос:
- Здравствуйте! Мы покупатели этого дома. Сеньор и сеньора Беготти должны были появиться здесь полчаса назад по договоренности, но мы, к сожалению, опоздали. Не подскажете, они уже уехали?
Услышав имена хозяев дома, женщина расслабилась:
- Нет-нет. Их ещё не было. Может скоро подъедут? – добродушно ответила она.
- Сомневаюсь... Благодарю, я созвонюсь с ними сам… - попытался закончить разговор Эмиль.
Женщина, потеряв к нам интерес, направилась в дом с тремя сумками, наполненными продуктами, а ее муж, напротив, встревожился сильнее:
- Позвольте вопрос?
Развернувшийся было уходить, Эмиль остановился и взглянул на «соседа». От такого взгляда я бы передумала задавать вопросы, но мужчина набрался смелости и выпалил:
- Как так получилось, что старики решили продать дом именно сейчас? Они почти тридцать лет не собирались этого делать! И к тому же прекрасно знали, что первый претендент на этот особняк – я!
Эмиль послал мне:
«Вот этого я не предусмотрел…»
Затем последовало долгое и неловкое молчание. Мужчина выжидал ответа, а потом вдруг его глаза остекленели, и он уставился на Эмиля, пустив слюну.
- Слушай меня! – до жути монотонно проговорил Эмиль, - Ты нас не видел... Старики Беготти не собираются продавать дом! Тебе приснился сон. Нас нет!
Он хлопнул в ладони и мужчина часто заморгал. Затем глядя сквозь меня, пожал плечами, все еще не отводя от особняка взгляда. Эмиль провел ладонью, едва касаясь его носа прям перед лицом. Мужчина словно и не видел ладонь – даже не моргнул.
«Готово!»- подумал он, адресуя свои мысли мне, - «Только не разговаривай, а то сойдет с ума».
Я удивленно уставилась на не замечающего нас мужчину, разгружающего покупки. Его жена давно скрылась в доме и, разумеется, не слышала разговора.
Воспользовавшись случаем, Эмиль сделал то, от чего я с трудом удержала крик - передо мной возник сеньор Беготти. А я превратилась в его жену. Состояние шока – минимальная реакция на происходящее, которую смог выработать мой мозг.
Перед тем как войти в дом Эмиль поднял голову и, обсмотрев снизу карниз, щелкнул пальцами, тем самым устранив все камеры, как тогда в доме Беготти. Мы прошли в дом, так и оставив соседа наедине с мыслями о своем «сне».
Изнутри дом выглядел классическим шиком. Абсолютный вкус некогда жившей в нем хозяйки витал в воздухе, несмотря на паутину в углах и на потолке.
Старикам удалось сберечь изначальный вид дома изнутри, и сохранить все так, как было при Марелле: раскрытая книга на журнальном столике, абажур, покрытый многолетней пылью, плед, сброшенный с дивана на добротный деревянный пол, и, конечно же, девчачий беспорядок, с разбросанными по комнате платьями, туфлями и практически выпотрошенным шифоньером.
Сердце сжалось в который раз за день. Если бы не энтропия, пожирающая все на своем пути – я могла бы с уверенность сказать, что девушка, живущая здесь, сейчас варит себе кофе на кухне или вышла в магазин за французскими булочками к нему.
На кухне - так же неприкосновенно. Вымытая чашка на краю стола, все еще ждущая свою хозяйку, нетронутый чистый фартук и море кофе: разных сортов, в разных упаковках и на разных языках.
- Ого, она не была сердечницей, поглощая тоннами кофе? – усмехнулась я, разглядывая кофейные упаковки.
- Ты любила кофе, но никогда им не злоупотребляла... Стабильно – чашечка в день, - гипнотизируя меня взглядом, тут же ответил он.
- Никак не могу поверить, что это был мой дом.
Он взял меня за руки. Не помню, в какой именно момент он снова нас перевоплотил, но на меня смотрели его бездонные зеленые глаза.
- Закрой глаза и представляй. Не бойся, это будет, по меньшей мере, увлекательно, - я послушалась, и он тихим голосом начал свой рассказ, - Марелла, любила огонь - часами сидела у камина, как ты, и любовалась языками пламени, беспощадно поглощающими поленья. Ей тоже хотелось быть огнем! Она им и была - ей были подвластны любые желания, любые идеи и любые возможности. Но ее мечтой были не бриллианты и дорогие вещи, а собственный центр в помощь детям. Именно детям… Она считала себя виноватой в том, что у нее были родители и богатство, а миллионы детей в детских домах жили в одиночестве и с ничтожными мечтами о будущем. Она не успела воплотить идею в жизнь. Она… ТЫ… всегда отвергала мои слова о том, что у каждого своя судьба и именно твое упрямство заставляло меня бороться за тебя. Я хотел владеть тобой, хотел любить тебя, но ты принадлежала ему… Ты всегда выбирала его, потому что он - не идеальный, потому что он может позволить себе шик и непокорность. Ты была противоречива. Тебе нравились сказки о вечной любви, но ты выбирала вечные страдания. Каждый раз, после твоей смерти, я искал тебя. И только с Мареллой мне удалось найти, пока ты была еще ребенком. Я боюсь потерять тебя снова…