«Это конечно на сейф не похоже, но не зря же сделала акцент на слове «молодая и наивная» богачка!»
Опустила внутрь руку и извлекла шкатулку длиной со среднюю разделочную доску, шириной сантиметров тридцать. Шкатулка была на первый взгляд жестяной и на ней едва заметно вырисовывались завитушки японских узоров, из-под не тонкого слоя многолетней ржавчины. Я прошлась рукой по всем стенкам шероховатого тайника и поскребла в некоторых местах пальцем. Ржавчина отпадала вместе с рисунком, оставляя некрасивые выцветшие впадины. По центру боковой стенки нащупала выпуклость:
- Смотри, она на замке, - обратилась к Эмилю дрожащим голосом, возбужденным победой тайной находки.
Попытка ее открыть без ключа оказалась бесполезной. Убедившись, что ключа нет, сложив все доски на место, и задвинув обратно кровать, мы вышли в зал.
- Уходим!- занервничал Эмиль, - Скорей, Лана! – прорычал он сквозь зубы.
Он неожиданно хлопнул в ладоши и свет везде погас. Но расстроенный голос из темноты резанул слух:
- Поздно…
Раздался стук в дверь.
- Сеньор Беготти? – прокричал волнующийся мужской голос, - Все в порядке?
Я взглянула на… Арнольда Беготти и прошла за ним в коридор. Он спокойными медленными движениями открыл дверь, и вышел, встав напротив того самого соседа, с которым мы разговаривали не так давно на неприятных тонах. Закрыла дверь снаружи и встала рядом с «мужем».
- Мы уже уходим, нам пора, - почти огрызнулся Эмиль в образе старика, раздражавшему его соседу.
- Конечно, сеньор... Я волновался, только и всего. Извините… - пробубнил рассеянно тот.
- Все в порядке. До свидания! – бросил ему Эмиль и направился к машине.
Раздосадованная его холодностью шла рядом. Точнее ковыляла, как ковыляет сеньора Беготти в свои 79 лет.
- Ну и что же дальше? – спросила уже в машине.
- Завтра утром летим в Дубай. А сейчас тебе нужно отдохнуть.
По пути в наш отель, я молчала, но мне до жути хотелось разрыдаться. Закрались сомнения:
«Вся эта напряженная атмосфера в доме Беготти, записка на кладбище, а теперь еще и шкатулка из прошлой жизни. Зачем мне все это? Почему решилась поверить ему?»
- Не думай обо мне плохо. Я не причиню тебе зла, - с горечью в голосе произнес Эмиль.
- Ты уже говорил это, - шепнула в ответ.
- И до сих пор сдержал слово, если не ошибаюсь, - терпеливо ответил он.
- Прости, мне страшно. Очень страшно…
- Знаю, милая. Хочешь, помогу уснуть?
Неуверенно пожала плечами, заметив что он повернулся ко мне, и едва успела взглянуть в изумрудные глаза, как тут же почувствовала тепло по всему телу - веки стали слипаться.
Глава 19. Разговор со своей душой
- Проснись, Лана! Проснись, давай же! Ну, открывай глаза!
Я вскочила в кровати снова в холодном поту и, вспомнив свой сон, обомлела. Эдмон. Снова.
- Я вырывалась! Я не хотела этого! – необдуманно оправдывалась я.
- Все! Все хорошо... Все позади! - приложил палец к моим губам Эмиль.
- Что будет, если у нас все во сне случится? – тяжело дыша, задала я мучавший вопрос.
Сидя на корточках подле моей кровати, он опустил голову и тяжело выдохнул.
- Эмиль, ответь, я умру? От этого умерла Марелла?
- Почти… - нехотя согласился он.
- Тогда зачем нам в Дубай? Если уже известно, отчего умру. Предотвратить это невозможно - он преследует меня и все равно не даст нам быть вместе! – в панике кричала я.
- Нет. В этот раз ты точно не умрешь от этого, даже, если у вас все случится.
- Отчего такая уверенность?
Я подошла к окну и уперлась руками в подоконник. Он предпочел промолчать.
Глядя на ночной Рим, представляла то время, когда жила не ведая, что есть в мире то, о чем люди не догадываются. И как мне было хорошо не знать, кто такой на самом деле Эдмон, а просто жить, ведомой ощущениями и желаниями, и пусть эти желания никогда не были моими – не знала об этом, а значит, это было не в счет.
Я повернулась, а Эмиля уже не было. Переодевшись, выпила стакан воды из графина на прикроватной тумбочке и в глаза бросилась тетрадь, которую, видимо, оставил, уходя Эмиль. Это был дневник Мареллы, который ему удалось достать из шкатулки.
Свернулась калачиком, накрывшись тонким пледом, и приготовилась читать.
Держа его в руках, и зная, что в нем скрывались все те чувства, с которыми она жила до конца своих дней – я трусила его открыть. Мне было страшно увидеть там свою душу – прочесть ее и признаться себе в этом. Но что знала точно – я должна сделать все наоборот. Воспротивиться душе и выбрать реальность – то, что упустила из виду она – только так останусь жива и выберусь из узла жизни.