«Привет, моя девочка!
Как же мне льстит твое ожидание! Оно сводит с ума!
Но с другой стороны я считаю себя подонком, заставляя тебя столько ждать.
Я знаю, что ты выходишь на работу, туда, где работала Марелла. Считаю, что это хорошая идея в том случае, если ты работать будешь под именем Аланы, а не Мареллы. Старики не знают, что ты на самом деле не Маркони. Попроси их помочь «восстановить» паспорт и если решишь «восстановить» свою фамилию - Дэвис, скажи, что под этой фамилией тебе легче переживать потерю мужа.
Не плачь! Мы увидимся, я верю в это!
Моя родная, я могу написать тебе целое море теплых слов, но не знаю как лучше. Может тебе от этого только хуже? Просто подумай и я буду знать, что ты хочешь слышать.
Я люблю тебя, Алана Маркони.
Эмиль»
И снова волна безумства накрыла меня. Его подчерк… Я представила, как он писал это письмо. Как двигалась его рука, как язык смачивал губы - эти пухлые влажные губы. Я помнила, как он целовал меня, его вкус…
Внизу живота связался узелок, а соски напряглись, царапаясь о грубую ткань платья. Я скинула с себя одежду и легла под прохладную простынь. Мои руки робко прошлись по гладкой коже, сжав на мгновение упругие груди, и в нетерпении прошлись к бутону внизу живота.
Мурашки атаковали мое тело. Я вспомнила тот день, когда он зажал меня у стены и первый раз признался в своих чувствах. Как его пальцы ласкали мою кожу.
Мне было стыдно, но это чувство было за семью печатями возбуждения и желанного выплеска накопленного напряжения. Я довела себя до экстаза и уснула с его именем на губах и с неспокойной мыслью, что он видел весь этот позор.
Целую неделю я ждала письма со смешанными чувствами: возбуждения и страха. Я боялась, что он больше не появится, что он разочаровался во мне. Но ровно через неделю под покрывалом на подушке я нашла следующее:
«Привет, любимая!
Я не знал, как тебе предложить это! Не бойся себя! У тебя нет другого выхода. Я люблю тебя, гордая моя! Но эта гордость проблемы не решает. Все сделано верно.
Моя девочка, я помню все так же, как и ты - четко и правдоподобно. Вкус твоих губ и дразнящие движения тела. Твои прикосновения и запретные желания. Твое смущение и задорный огонек в глазах. Ты умеешь пробуждать во мне желание. Только ты!
Помню, как в первый раз простонала мое имя. О, как ты хотела меня! Я читал твои мысли и ловил твое дыхание. Как же это возбуждает! Знала бы ты, чего мне стоило в тот день остановиться…
Знай, все то, о чем ты думаешь, представляя меня, я делаю в реальности. Я читаю твои мысли и тут же воплощаю их в жизнь, прикасаясь к тебе. Нас разделяет только прослойка непробиваемого воздуха под названием – время.
Я люблю тебя.
Эмиль »
Вошло в привычку разряжать свое тело после прочтения письма. Я позволяла себе это один раз в неделю, а дальше перечитывала письмо с благоговением и трепетной любовью. Мне было отвратительно марать любовь похотью, но иначе жить было невозможно.
Он писал каждую неделю и с каждым разом письма становились все откровеннее, чтоб мне было легче. В тоже время, в каждом письме жила его душа и его любовь. Поэтому после, я могла перечитывать, думая о теплых чувствах и нежности его глаз.
Глава 5. Кольцо с проклятьем
Итак, прошло пять лет…
Близился день моего рождения и в «Жизненном перекрестке» намечался банкет. Я не желала этого всей душой. Но отказать коллегам без причины было грубо и не компетентно.
Мое новое место работы почти не отличалось от «Линия жизни». Те же ситуации, такая же усиленная нагрузка, только другая обстановка и лица благосклоннее. С шефом замечательные дружеские отношения. Ни намека на личную жизнь.
Я просто жила в работе, лишь периодически позволяя себе девичник, поход в ресторан с друзьями и никогда – НИКОГДА - не оставалась наедине с мужчиной!
Письма Эмиля – вот что было моим удовлетворением. Это влечение просто на корню вырывало мысли о других мужчинах.
Этим утром я выглядела так же, как и в любой другой рабочий день. И настроение тоже практически ничем не отличалось. Я надела свои любимые ботильоны с открытым носом и взялась за ручку двери. Из зала стремительно появилась хозяйка:
- Привет, Марелла…
Несмотря на свои годы, она выглядела великолепно. С тех пор как снова приобрела дочь, женщина каждый день светилась сильнее, восхваляя высшие силы за восторжествовавшую справедливость.