Мне было все равно, куда мы ехали, я ни разу не взглянула на него, а он привычно не глядел в мою сторону. Чересчур расслабленный и спокойный он напоминал личного шофера, не имеющего ни малейшего отношения к жизни хозяина, кроме как связывающая их работа.
Сидеть с ним рядом спустя столько лет оказалось недопустимо приятно. Недопустимо, поскольку он сильно изменился и сжег в себе практически все от прежней жизни, даже внешность. Приятно – потому что как ни крути, в какую одежду и внешность не примеряйся – он навсегда останется Эмилем.
Я чувствовала борьбу внутри него, я видела, как подрагивают его ресницы, когда он решается заговорить и тут же волевым усилием отменяет решение. И, самое важное – чего нельзя объяснить и доказать - он хочет меня простить, или уже простил, но что-то ему мешает. Как ни старалась, я не могла понять, в чем причина внутреннего «стопа» с его стороны.
Он припарковался на стоянке в двух кварталах от Базилики Санта Мария Маджоре – одной из множества римских церквей, стоящей второй в списке по красоте после Собора святого Петра в Ватикане.
Я знала эту церковь не понаслышке. Одно время я посещала ее каждое воскресение. Приходила туда в надежде отмолить свои грехи перед Богом и перед сердцем, которое предала. Эдмон не знал о моих походах в церковь – иначе не понял бы моего рвения. Одно то, что меня впускали в нее и в моих глазах не блекли иконы – внушало надежду, что я не настолько черна и осквернена Демоном.
Я молилась, просила прощения и возможности покинуть этот мир когда-нибудь, а не жить вечно с таким бременем. Выплакав все глаза, я выходила из святого места успокоенная и уравновешенная, чего мне хватало на большую часть последующей недели. Уже к пятнице я рвалась сюда душой ощутить это блаженство снова. Я осознавала, что уже зависима от таинства прощения и ликовала от этой мысли. Мне казалось, что здесь я могу чувствовать Эмиля, чувствовать его взгляд. Он стал святым в моем сердце. Я молилась для себя, про него, для него и ему, в конце концов.
- Зачем мы здесь? – спросила я, чувствуя как черная личина воспоминаний готова лопнуть, обдав болью мое сознание – мне было душно вспоминать время, когда я потеряла его навсегда.
- Можешь подождать меня здесь, если не хочешь и боишься входить, – грубо ответил он.
Я вышла из машины и, хлопнув дверью, пошла впереди него к церкви. Вся эта показная активность была скорее для себя – утвердиться в правоте своих действий и проверить насколько я изменилась за то время, что не была здесь.
Я не стала его ждать, а он не стал меня догонять. Так мы и вошли в нее, словно чужие люди и прошли к разным сторонам. В церкви я словно выпала из реального времени. Словно по тексту я стала произносить слова, превратившиеся когда-то в молитву. Из закрытых глаз полились слезы, а сердцу стало легче и спокойнее биться. Казалось, что с меня сняли несколько тяжеленных мешков, душащих меня своей тяжестью столько времени.
Когда я пришла в себя и обернулась – Алекса уже не было. Среди множества горящих свеч – я увидела две белые. Будучи толще остальных – они отличались от других своей свежестью и стройностью – воск еще не успел оплавиться и застыть по бокам. Свечи стояли так близко друг к другу, что их пламя сливалось воедино, моментально приковывая взгляд.
За воротами я снова обернулась на церковь, перекрестилась и словно пушинка – легкая и спокойная сбежала по ступеням, неспешно направляясь к белому джипу.
«Что значил этот поход? Что он хотел мне сказать? И что значили две свечи, создающие одно пламя? И самое главное: КТО ОН? Если Демон – он не пошел бы в церковь – они туда не суются. Значит не Демон, но и не Мастер – его бы почуял Эдмон. КТО ОН ТАКОЙ?! Спросить у Эдмона, что еще существует, кроме Света и Тьмы? Ни в коем случае - иначе все станет ясно и ему!!! Это опасно…»
В своих мыслях я прошла к машине и открыла дверцу. Алекс сидел с закрытыми глазами, полностью откинувшись в кресле.
- Что все это значит? – не церемонясь, спросила я, усаживаясь в машину, - Мне не зачем показывать тебе город – ты знаешь его лучше меня, - он даже не шелохнулся, - Говорить ты не намерен, я так понимаю?! В церковь меня хотел привести? Что дальше? Что ты хочешь мне показать? Зачем вытащил из дома?
- Во-первых, не из дома, а с работы и с разрешения твоего мужа. Во-вторых…
- Он мне не муж, – прошептала я.
- … Во –вторых, я не заметил, чтоб ты была недовольна этой вылазкой! - он наконец открыл глаза и всем телом развернулся ко мне, - Ты же хотела этого?