Выскочив из кабинета, я направилась к Раулю, и, войдя к нему, затараторила прежде, чем он успел поздороваться и пока не зазвонили аппараты снова.
- Пробей мне пожалуйста имя и данные того парня, которому запретили доступ на мою линию. Сколько времени это займет?
- Линия жизни… Две минуты, пожалуйста, я соединю вас с нашим специалистом, - в сотый раз за день произнес Рауль в трубку заученную фразу.
Разговаривая по телефону и параллельно роясь в ящике стола, он вскоре извлек худощавую папку. Положив документы на край стола, он указал на них пальцем и движением руки дал понять, что не располагает временем. Я послушно взяла папку, вышла и, не дожидаясь свободной минуты, глазами пробежалась по вложенным в нее бумагам, желая увидеть жгущее изнутри имя – Эмиль. Но папка содержала документы на имя некого Андре Мариуса.
Я вернулась и спросила:
- Ты уверен, что не ошибся?
Он приложил ладонь к трубке и произнес:
- Вчера шеф ее требовал. Я не мог перепутать. Дай поработать!
- Прости-прости! – улыбнулась ему и, прикрыв дверь, рассеяно зашагала узкими коридорами по направлению к своему кабинету.
«Все еще хуже, чем я предполагала. Выходит, что в день, когда я сорвала очередной вызов Эмиля и нажаловалась на него Раулю, он подал раппорт шефу на имя абонента, звонящего перед Эмилем - этого самого Андре. То есть, они отключили не того! Но самое страшное в другом - КАК!? Как Эмиль звонит мне, обходя оператора? »
Я не знала, что и думать. Мне снова стало страшно. Слова Эмиля стали въедаться ядовитым шипом в мое сознание и искать лазейку к моей вере, подрывая тем самым спокойствие.
«Я не человек - меня нет!» - жутким эхом раздавались его слова в моей голове.
До панической атаки, влекущей все симптомы вчерашнего вечера, меня разделяли считанные секунды. А дальше – чувство внезапной паники, буквально сводящее с ума и разгоняющее сердце до 210 ударов в минуту, безудержный туман в голове, мороз по коже, жар по телу, дрожь, слабость и потеря здравого смысла, выражающаяся во внезапно наступающем сне.
«Только не здесь! Надо собраться» - приказала я себе.
Буквально через секунду из-за угла появился Эдмон:
- Что скажешь? Как прошел день? – весело улыбаясь, заворковал он.
- Боюсь не так прекрасно, как твой! – не замедляя шаг, ответила я.
Он поравнялся со мной и, не отставая произнес, нервно заложив руки в карманы:
- Идем, посидим где-нибудь - все объяснишь? Я же вижу, ты сама не своя.
- Прости, сегодня разговор не состоится. Сама толком ничего не понимаю и не знаю, как тебе объяснить. Да и вообще, больше хотела бы все забыть, чем рассказать и снова вспомнить, - я призадумалась и быстро добавила, улыбнувшись, - Но приглашение принято!
Эдмон странно взглянул на меня, но не стал оспаривать мое решение.
Мы направились в мой любимый суши бар и заказали уже привычные хосомаки с лососем. В ожидании заказа я совершенно не знала, куда себя деть и как вести, чтоб не проговориться. Что касается Эдмона – он был спокоен и не спускал с меня глаз. Не могу сказать, что меня это не устраивало, напротив, я чувствовала себя под защитой, но пристальный взгляд собеседника так и вынуждает говорить. Тем более, если собеседник Эдмон. Слова то и дело срывались с языка, в попытке вывернуть перед ним всю душу, свои страхи и опасения. Ведь кроме него, у меня только мама. И больше никого на всем белом свете.
- Эдмон… - начала, было, я, но тут же передумала и выкрутилась, - Ты не переживай, все будет хорошо. Просто поверь, мне нужно пережить кризисный этап в своей жизни.
- Так переживи его со мной. Мы же никогда ничего не скрывали друг от друга!
- Не сегодня. Я все расскажу, но в другой раз, - кое-как удалось удержать свои эмоции.
- Как скажешь. Зная твой характер – бессмысленно на тебя давить, - согласился он и улыбнулся.
Эдмон – безумно привлекательный парень, внешностью напоминающий статуи древнегреческих богов. Его красота совершенно не сопоставима с красотой современных мерок. Он – не похож ни на одного знаменитого актера – ни тебе Джонни Деппа, ни даже Роберта Паттинсона, но зато роднее души для меня нет. Его каштановые прямые волосы немного длиннее нормы, спадающая на глаза челка и безумные серые глаза еще можно сравнивать с внешностью актеров, но поведение, отношение к жизни и шрам над левой бровью, ближе к переносице – все это не вписывается в актерские атрибуты.
Я однажды спросила его: «Откуда такой глубокий шрам на лице?» - на что он отвел глаза, а после одарил меня взглядом полным вызова, как будто уже не раз говорил мне о его происхождении, а я запамятовала. Смущённо спросила: