Мне не понравился его тон и его самоуверенность. В нем говорило что-то чужое, что-то не чистое. Я сощурила глаза и сморщилась от отвращения.
- Что? – выкрикнул он, - Тебе и это не нравится?!
- А разве должно?! Чего ты хочешь?
- НИ-ЧЕ-ГО! – безразлично ответил он.
Я дернула ручку дверцы и собралась выйти. Слезы душили меня, закрывая доступ кислорода. Он схватил меня за руку и притянул к себе. От резкости движения наши лица почти соприкоснулись. Злобный оскал сошел с его лица, а взгляд устремился на губы. Уловив мое дыхание, он закрыл глаза и сжал мою руку еще сильнее. Мне было ужасно больно, но эта боль приносила удовольствие. Я посмотрела на его синие от нажима пальцы и снова на закрытые глаза:
- Мне страшно за тебя! - я не выдержала его близости и, поддавшись эмоциям, коснулась губами его губ.
Я готова была ко всему, даже к тому, что он может меня ударить. Увидев, что он не противится, коснулась еще раз…и еще… и шепнула:
- Эмиль…
Он оттолкнул меня. Не выдержав напряжения, я выскочила из машины, выбросив сумку и куртку прямо на землю, и громко рыдая, побежала, куда глаза глядят.
Он догнал меня на десятом шагу, и резко развернув к себе, прижал к груди, не давая вздохнуть. Я задыхалась от счастья и слез, и слушала каждое его слово. Казалось, биение его сердца слышат даже прохожие:
- Все хорошо! Все будет хорошо, девочка моя! Не бойся. Доверься мне. Все не просто так. Потерпи, прошу, родная.
Он подвел меня к машине, и я послушно села обратно.
Я не могла понять, эти приливы и отливы настроения им контролировались или нет, но решила оставить все как есть. Я верила ему. Точнее, так как я верила ему, я никогда никому не верила во всех своих шести жизнях! Ведь не зря же он проделал такой путь и столько вытерпел – у него есть план. Вытирая слезы и снова избегая его глаз, я мысленно подумала:
«Очень люблю тебя…»
В ответ тишина. В его движениях ничего не поменялось, только пальцы снова посинели от силы сжатия руля. Мне было достаточно даже этого.
Пообедав, мы обменялись всего парой фраз, касающихся заказываемых блюд, умелых поваров и дальнейшей прогулки. Но на улице как ни кстати зарядил ливень, безжалостно разбивающий холодные капли об окна ресторана, а ноябрьский ливень никогда не бывает щадящим – уж если промок – значит заболеешь. Потому я не стала настаивать на прогулке, и мы обоюдно решили отправиться домой. Ожидая счета, я робко произнесла:
- Он хочет тебя подставить,- Алекс поднял вопросительный взгляд, с застывшей в глазах улыбкой, и я пояснила, - Эдмон хочет лишить тебя твоего бизнеса.
Он широко улыбнулся и ничего не ответил. В этот момент подошел официант.
Даже под крыльцом ресторана стоять было неуютно - мокро и холодно, а мысль о том, что дождь может крепко обнять своими ледяными объятиями, вселяла отвращение.
Алекс снял пиджак и отдал его мне, чтоб я не промокла. Мне вспомнились те времена, когда он мне доверял, пока я разрушила все то, что он создавал неимоверными усилиями, заранее зная о своем проигрыше.
«И он снова здесь. Зачем? Чего он добивается? Что хочет сделать или предотвратить? Предотвратить?! », - по коже прошли мурашки, - «Ну конечно! Эдмон же вчера говорил о ночном перевоплощении! Сегодня ночью. Все случится сегодня ночью! Он прощается? Или хочет мне что-то сказать?»
Резко развернувшись к нему, я закричала:
- Объясни мне! Что происходит?! Ты что-то задумал?
Он завел мотор и тронулся к дому. Теперь, когда я приблизилась к ответу, он был спокоен и, приоткрыв окно, закурил сигарету. Я терзалась в догадках, представляла, думала и передумывала возможные варианты, но он был нем и непоколебим в своем молчании. А я знала, что подобранное мной слово попало в яблочко: «ПРЕДОТВРАТИТЬ!»
Я вышла из машины и побежала в дом, спеша скрыться от приставучих капель. Эдмон открыл входную дверь, затем ворота, чтоб Алекс въехал в гараж.
- Что-то случилось, Алана? – поинтересовался он.
Снимая обувь, я не сразу поняла, что он обратился ко мне.
- Что? А, нет-нет! Все хорошо, Эдмон. Ты голоден?
- Слона бы съел, - сказал он и соблазнительно улыбаясь, прошелся указательным пальцем по гладкой линии моего живота, поверх облегающей вымокшей блузки.
Мне была противна эта улыбка и через силу, я заставила себя поцеловать его. Его поцелуй углубился, а я не предусмотрела этого. Отталкивая его от себя, я заметила, как вошел Алекс и замерла. Эдмон медленно повернулся, проследив за моим застывшим взглядом, и провозгласил:
- О! Братан! Привет! Ну как поездка?
Алекс уничтожающе взглянул на меня, затем коварно улыбнулся Эдмону:
- Здорово. Она у тебя молодец! – он пошел в зал медленной вальяжной походкой.