«Я люблю тебя! И всегда любила!» - подумала я, зная, что мысли дойдут до адресата.
Обняв Эдмона сзади, я положила голову ему на спину и почувствовала, как напряглись его мышцы, когда он завел мотор своего Harley-Davidson. Мотоцикл мгновенно тронулся с места и так же незаметно набрал скорость. Я прижалась к нему сильнее и снова зарыдала, зная, что ветер заберет с собой звуки моих рыданий.
Всю дорогу я была словно на иголках.. Я чувствовала, что мы с Эдмоном не одни. Точнее, что по нашим следам кто-то двигается. Животное. Дикое животное.
Дорога была спокойной. Мы быстро доехали до нужного места.
Когда я открыла слезящиеся от холодного ветра глаза и слезла с мотоцикла, то обомлела – в кромешной густоте ночи не было видно ничего, даже собственных ног. Я на ощупь нашла Эдмона. Он усмехнулся и сказал:
- Ты скоро научишься видеть в темноте. Не переживай.
А затем взял меня за руку и повел. Мы шагали, наверное, недолго, хотя в темноте время теряет вкус. Когда он остановился и отпустил мою руку – я потерялась. Я простояла одна какое-то время, а затем, не выдержав пытки, произнесла:
- Что я должна делать?
- Я все скажу, - перекрикивая ветер, ответил он.
Спустя еще какое-то время глаза ослепила вспышка, и я увидела огонек, быстро превращающийся в пламя. Я пошла на свет и удивилась, как от страха к ночи онемели мои ноги.
Взгляд упал на остро наточенный кинжал, блеск которого утраивался от огня. Он лежал недалеко от костра, возле рюкзака Эдмона.
- Для чего нож? – спросила я.
- Не бойся, в ритуале нет крови. Только мысли и единение.
- Для чего тогда нож?! – занервничала я.
- Забудь про нож, - он подошел ко мне вплотную.
- Что будет, если ничего не произойдет?
- Ничего больше не будет, - сказал он и схватил мои запястья.
- Эдмон! Ты меня пугаешь! – выкрикнула я.
Мне уже ничего не хотелось, только поскорее все закончить. А еще очень хотелось сделать так, чтоб его не стало! Никогда больше в моей жизни! Я помнила слова Эмиля о том, что только я смогу его убить, когда стану его половиной. Но мне так не хотелось превращаться в такую же мразь!
- Слушай каждое мое слово – вникай в него и представляй как можно ярче, - начал он, - Только так ты станешь частью меня. Только так мы сольемся душами.
- Хорошо, - покорно прошептала я, уже раздумывая как оказаться ближе к кинжалу. Не зря же он его взял – значит в нем сила, способная убить не только человека.
- Закрывай глаза. Но знай, что когда ты откроешь их, ты увидишь перед собой Волкодава. Очень надеюсь, что тоже самое увижу и я.
Я приготовилась к любому сюрпризу судьбы и расслабилась. Его голос наполнил меня изнутри:
- Ты была Амандой – я любил тебя! Ты была Соной – я любил тебя! Ты была Адем – я принадлежал тебе! Ты была Мареллой – я боготворил тебя! И сейчас ты – Алана – и я хочу, чтоб ты, наконец, стала моей половиной. Когда я смотрю в твои глаза – я вижу в них огонь. Ты хочешь быть огнем – я хочу дать тебе возможность стать им. Только ты нужна мне! Я прошу высшие силы дать мне знак, что я все сделал верно, и что мне стоит продолжать этот ритуал.
Он замолк и буквально через секунду на расстоянии двадцати сантиметров от моих рук, я почувствовала жар огня, и рефлекторно отскочила в сторону. Что-то с треском упало на землю. Я вскрикнула, и за попытку открыть глаза услышала его недовольный приказ:
- Не смей открывать глаза. Все по плану!
Он продолжил, а я взмолилась:
«Пожалуйста, пусть все скорее закончится! Пусть все закончится!»
- Алана, сосредоточься и представь, как ИМЕННО по твоим жилам течет кровь, как она напором пробивается по стенкам сосудов в сердце. Представь, как приближается к заветному месту назначения, но только сердцем буду я. Представь, как кровь стремится ко мне – к твоему сердцу - почувствуй это желание стать единым целым со мной. Почувствуй, как тебя тянет ко мне изнутри. Как ломит кости от перевоплощения, как ломит тело от желания, как оно становится сильнее, как жилы наливаются силой и огнем. Представь, что кровь напором врывающаяся в сердце - это ты, быстро бегущая мне навстречу. Но ты не врезаешься в меня, как должно быть, а проникаешь внутрь, словно кровь в сердце. Ты вливаешься в меня, и от этого тебя накрывает слабость.
…И тошнота… Меня затошнило от его слов, и я не выдержав пытки, открыла глаза. Он был настолько поглощен процессом, что не заметил ничего, даже того, что за его спиной, проводил пальцем по остро наточенному лезвию клинка Алекс. Мои глаза наполнились тревогой и надеждой.