- Это личное?
- Можно и так сказать, - соблазнительно улыбнувшись, с шуточной гордостью ответил он.
Больше мы на эту тему не разговаривали. Да и у меня пропало всякое желание знать о том, кто в страстном порыве сделал ему такую отметину на лбу. Думать, с кем был когда-то Эдмон, было низко и отвратительно для меня.
Я набросилась на свои роллы и с ужасом осознала, что не ела толком уже вторые сутки. По моим, внезапно загоревшимся голодом, глазам, Эдмон понял, что вторую порцию необходимо заказать немедленно – пока первая не иссякла, иначе мой голод станет разрушительной силой.
- Как на работе? – в промежутке между едой, спросила я.
- Как всегда, - автоматически выдал он, не сводя с меня глаз.
- Ты домой после?
- От тебя зависит…
Я замолчала и сделала вид, что увлечена суши, хотя есть мне мигом расхотелось. Точно знала одно:
«Не хочу, чтоб он ехал со мной – Эмиль не отстанет, будет искать встречи и обязательно найдет. Да и у меня другого выхода нет – придется с ним разговаривать. Но в присутствии Эдмона разговор перерастет в потасовку, и, ни дай Бог, в нечто хуже!»
Но вслух сказала:
- Хочу отоспаться, мне выходной дали. Можно завтра вечером тебе позвоню, и сходим куда-нибудь?
- Решено. Буду ждать твоего звонка.
В душе я ликовала и благодарила его за не назойливость.
Мы распрощались с Эдмоном, и я отправилась в свою маленькую квартирку, благополучно купив кое-что из продуктов на вечер и завтрашний выходной день, несмотря на предчувствие, подсказывающее мне, что вряд ли у меня получится отсиживаться дома весь следующий день.
Приготовив ужин, я расставила на столе посуду и села за стол, обратив внимание на скудность обстановки. Сервис на одного человека: одинокая кружка с дымящимся чаем, одна порция ужина и одна порция одиночества. Мне было страшно признаваться себе, что я одна. И что это одиночество длится уже более семи лет.
Мама живет в Лондоне, отец умер внезапно и практически беспричинно, а я уехала учиться и осталась жить здесь – в городе греха и искушения – Париже. Мне нравилась свобода и независимость, пока они имели меру. И пока плавно не перетекли в одиночество.
От грустных и съедающих мыслей меня оторвал звонок. Резко вернувшись в реальность, я поспешила к телефону.
- Я обещал, что позвоню, - произнес хриплый голос в трубку прежде, чем услышать «алло».
- Да, я ждала звонка. Думаю, что готова тебя выслушать, - с трудом выдохнула душащие меня слова.
- Отлично. У тебя завтра выходной – позвоню, как только проснешься.
- Но…
С трудом успев сформировать в голове вопросы: «Откуда он знает про выходной?» и «Как узнает, когда я проснусь?», я услышала, как в трубке нудно надрываются гудки.
Есть расхотелось. Оставив все на столе, я вошла в комнату с кружкой остывающего чая в руках и замерла, опершись о косяк дверного проема.
«Раскладной диван, пара стульев, журнальный стеклянный столик. Все. Разве об этом я мечтала всю жизнь? Не считая, конечно, моего загородного домика недалеко от Лондона, купленного папой во времена его карьерного роста. Так мной и не обжитого с тех пор».
Много раз мама собиралась его продавать, но ни разу не удалось воплотить задуманное. Обстоятельства складывались до смешного иначе – покупатели то передумывали в последний момент и брали домик совсем неподалеку, а один даже с деньгами на руках не дошел до места заключения договора – его обокрали.
«Нужно что-то менять в жизни. Тем более, что терять нечего и рискнуть не страшно. Жить-то осталось не долго - полгода».
Глава 5. Встреча
Я потянулась в постели и с трудом разлепила веки. Отоспаться мне удалось - на часах было одиннадцать с хвостиком. Как только села, потирая глаза, зазвонил мобильный. Номер оказался скрыт.
- Алло, - вяло отозвалась я.
- Алана! До чего же долго же ты спишь. Я заеду за тобой через час.
- Как ты узнал, что я уже проснулась? Откуда знаешь мой номер? Ты за мной следишь?
- Нет. Не слежу. Остальное при встрече. Я знаю, ты не любишь опаздывать. Я тоже.
Я положила трубку и почувствовала, как раздражение своей нервной и несдержанной походкой устремляется ко мне на встречу.
Не отказав себе в стакане апельсинового сока, привела в порядок чувства и перешла на мысли, нацелившись расставить их в уловимый и направляемый поток слов. Одеваясь, не переставала задаваться вопросами:
«Почему я так спокойна, ведь знаю, что скоро умру? И почему вдруг решила довериться человеку, который и внушил мне эту навязчивую идею? Может он и есть моя смерть? Обычный маньяк, который изловчился заманить в сети своего же консультанта?»