— Клянусь Кромом, как же ты еще глуп! Разве иначе я смогу научить тебя воинскому искусству? Когда ты унаследуешь трон, тебе придется защищать его от врагов внешних и внутренних. Гимнастический зал сам по себе неплох, но будущему королю следует упражняться и на бранном поле. Но смотри, ты должен делать только то, что я прикажу тебе, — ни в коем случае не бросайся на врага очертя голову, слава богу, я тебя уже знаю! Ну да ладно, скажи мне лучше, как поживают твои брат и сестра?
Конн стал рассказывать отцу о своем младшем брате — семилетнем Таурусе и о маленькой сестричке Радогунде.
— Я рад это слышать! — сказал Конан, выслушав рассказ сына. — А жрецов ты с собой привел?
— Да. Они привезли маленький ларец, разрисованный странными знаками; что в нем — я не знаю…
Конан кивнул:
— Можешь считать, что в нем спрятано наше тайное оружие. Ну а теперь отправляйся спать. Мы должны оказаться в Стигии еще до рассвета.
4
За Рекой Смерти
Темные воды Стикса разделяли земли Шема и Стигии. Кое-кто называл Стикс Рекой Смерти, ибо считалось, что от его вод поднимаются ядовитые испарения, а в глубинах его не может выжить ни одно живое существо. Последнее явно не соответствовало действительности: всю ночь со стороны реки слышались рев крокодилов и тяжелое сопение бегемотов. На людей же река действительно оказывала губительное воздействие: тот, кто хотя бы единожды окунался в воды реки Стикс, заболевал мучительной неизлечимой болезнью.
Никто не знал, откуда берет начало эта река. Она терялась где-то за стигийскими пустынями, в джунглях Кешана и Пунта. Поговаривали, что на землю она вытекает прямиком из преисподней, дабы устрашать и губить людское племя.
Войско пришло в движение еще до рассвета. Первым на камни Бубастейской переправы ступил вороной жеребец Конана. На противоположном берегу виднелись развалины древней крепости, некогда охранявшей брод. Восстанавливать ее стигийцы и не думали; границы Стигии теперь охранялись конными дозорами.
Справа и слева от крепости тянулись поля пшеницы. Справа виднелась и крошечная деревушка, стоявшая на самом берегу. Сразу же за узкой полоской пальм и возделанных земель начиналась пустыня, поросшая зарослями верблюжьей колючки.
Бок о бок с Конаном ехали Троцеро, командовавший Черными Драконами, и Паллантид, помощник главнокомандующего. Отъехав подальше от берега, Конан развернул коня и стал наблюдать за тем, как проходит переправа. Аквилонцы шли по броду двумя колоннами. Стоило легионам выйти на берег, как командиры отдали воинам команду разуться. Приказ этот исходил от самого короля. Люди недовольно ворчали, не видя в этой странной процедуре ни малейшего смысла, однако Конан не обращал на это никакого внимания, — ему уже доводилось бывать в этих местах, и он знал, что означало промочить здесь ноги.
Король отправил в разведку взвод всадников. Покусывая ус, граф Троцеро подъехал к своему господину и обратился к нему с вопросом:
— Мой повелитель, может быть, вы поделитесь с нами своими мыслями?
Конан угрюмо кивнул:
— Хорошо, друг мой, я и так слишком долго держал вас в безвестности.
— Зачем мы приехали в эту чертову Стигию? — спросил Паллантид.
— В Стигии живет наш главный враг — колдун Тот-Амон.
Конн, сидевший неподалеку, тут же навострил уши.
— Тот-Амон? — изумленно воскликнул он. — Тот самый Тот-Амон, по приказу которого в прошлом году меня похитила похиольская ведьма?
— Разумеется. Есть только один Тот-Амон, — мрачно ответил Конан. — Клянусь Кромом, как хороша была бы земля, если бы на ней не было этого мерзавца! Белый друид поведал мне о планах стигийца.
— Вы говорите об этом тщедушном пьянчужке Девиатриксе?
— Этот тщедушный пьянчужка — величайший белый маг нашего времени!
Троцеро испуганно замолк, вспомнив о том, как груб он был со старым друидом.
Конан продолжил:
— Оракул Великой Рощи пиктов поведал мне о том, что действиями Панто руководил стигийский колдун. Тот-Амон либо подкупил Панто, либо смог завладеть его сознанием.
— Но зачем? — изумился Троцеро. Паллантид, съехав со склона, направился к воинству, — пора было двигаться дальше.
— Он хотел, чтобы я покинул Тарантию, — ответил старому графу Конан. — Стигиец знал, что я выступлю против зингарцев вместе с вами. Он надеялся на то, что на игры с Панто у нас уйдет никак не меньше пары недель, в течение которых о Тарантии мы и не вспомним…
— Тарантия! Неужели речь идет о королеве?