С той поры прошло уже столько времени, что даже легенды о змеином народе стали забываться. И тут вдруг оказалось, что змеиное племя еще живо. Оно затаилось в высоких горах на самом краю света.
Мальчик часто замигал. Из всех людей земли об этом знал только он.
6
Человек с лицом мертвеца
— Стой! — прогремело в зале.
Кинжал застыл в паре дюймов от груди Конана. Королева Лилит обернулась и увидела перед собой сгорбленного старика, одетого в выцветшую зеленую мантию. Губы ее искривились злобой, обнажив белоснежные зубы и подрагивающий, словно змеиное жало, розовый язык.
— Кто здесь командует, стигиец? Ты или я?
Тот-Амон не мигая смотрел в темные глаза королевы.
Он стал стремительно стареть еще в Нептху, когда Конан уничтожил братство Черного Круга. Тогда стигийцу едва удалось бежать, прибежищем он избрал Древний Зембабве, которым правил последний его союзник — колдун Ненаунир. Но недолгим был отдых Тот-Амона: киммериец, шедший за ним по пятам, уничтожил черного тирана, и ему, великому магу, вновь пришлось скрываться бегством. На земле Тот-Амон прожил уже не одну сотню лет, но лишь теперь годы стали брать свое, — каждое поражение все больше и больше отдаляло его от Великого Змея, лишая стигийца божественной поддержки. Тело его стало слабым и дряхлым, лицо посерело и покрылось густой сетью морщин. Взор его, однако, был исполнен прежней силы, да и голос не утратил своей мощи, опиравшейся на незыблемую, твердую как камень волю стигийца.
Древние змеи, в логовище которых он теперь жил, были его последними союзниками. В течение нескольких веков он удерживал змей в Ян-Йоге, то подкупая, то околдовывая их. Они, так же как и он, поклонялись Великому Сету, но он не хотел делить с ними власть над миром, — землей должен был повелевать только он. Среди людей союзников у него уже не было, и потому ему оставалось одно — искать помощи у змей. Не сострадание и не дружеские чувства двигали ими, когда они позволили ему остаться в их дворце, — подобные чувства им были неведомы, — с его помощью змеи надеялись восстановить свою власть над миром людей.
Над слугами Сета Тот-Амон был уже не властен, но упускать из своих рук Конана Аквилонского он не хотел.
— Он мой, Лилит, — угрюмо произнес стигиец. — Распоряжаться жизнью киммерийца могу только я.
Женщина-змея косо посмотрела на него и прошипела:
— Тебя, стигийский шакал, я вижу насквозь. Ты хочешь принести в жертву Отцу Сету сильнейшего из слуг Митры, чтобы вновь расположить к себе Великого Змея. Но и у меня есть виды на киммерийца…
Договорить она не смогла.
От сильнейшего удара в спину королева зашаталась. Из груди ее показался окровавленный бронзовый наконечник копья. Зашипев, Лилит рухнула на пол и забилась в предсмертной агонии. Подняв глаза, Тот-Амон увидел, что в зале появилось несколько огромных амазонок.
— Клянусь дубиной Мамаджамбо! — воскликнула принцесса Нзинга, пытаясь выдернуть свое копье из корчащегося тела. — Мы пришли сюда вовремя!
В зал вбежали седобородый Троцеро и его черные воины. Едва завидев генерала, Нзинга закричала:
— Это место заколдованное! Издали скала эта казалась черепом, стоящим посреди мертвого поля, когда же мы подошли поближе, то оказалось, что идем мы не по камням, а по зеленому лугу, и не каменный череп перед нами, а прекрасный дворец! Я как увидела, что эта тварь хочет убить белого короля, тут же ее и прикончила. Теперь же я стою и думаю: может быть, все это тоже неправда? Может быть, нам все это только кажется? Тут еще и старик какой-то…
— Да это же сам Тот-Амон! — изумленно воскликнул Троцеро.
— Вот уж никогда бы не подумала, — удивленно пробормотала амазонка и перевела взгляд на извивавшееся у ее ног тело со змеиной головой. — А это что еще за чертовщина?
— Змея, которая умеет говорить, — еле слышно ответил ей внезапно побледневший Троцеро.
Схватившись за рукоять меча, принцесса сделала шаг назад.
— Как у тебя только язык повернулся, старик! Ты хочешь сказать, что они существуют на самом деле?
— Посмотри на нее повнимательнее, — тихо ответил аквилонец. — Смотри! Она меняется прямо на глазах!