Он внимательно вгляделся в лица своих товарищей: они были разбиты в кровь, а кое-кому достались и глубокие раны. Но похоже, почти все были здесь, живые, что уже было отрадно, пусть даже они и в плену у антильцев.
Острая боль внезапно пронзила сердце старого морского разбойника. Его беспокойный взгляд с тревогой вновь начал шарить по лицам людей его команды… Но где же Конан? Знакомого изрезанного шрамами лица и серо-стальной гривы волос нигде не было видно.
Сердце Сигурда упало, его румяное лицо помрачнело, и черная туча скорби окутала его. Сигурд прекрасно знал железную отвагу старого киммерийца. За всю долгую жизнь Конана лишь немногие могли похвастаться, что им удалось взять его в плен. Всегда готовый яростно отстаивать свою свободу, старый седой волк скорее всего предпочел пасть, сражаясь, чем сдаться на милость этим маленьким, похожим на куклы человечкам. И если Конан действительно был убит, то теперь на бычью шею и плечи Сигурда ложилась громадная ответственность за всю команду.
— Мужайтесь, друзья! — пророкотал он. — Хоть мы уже не свободные люди, но все еще живы. А пока мы дышим, едят меня рыбы, у нас всегда есть шанс пробить себе дорогу к свободе!
Горан Сингх бросил на него мрачный взгляд больших темных глаз.
— А где наш господин Амра, а, Сигурд? Почему его нет среди нас? — угрюмо потребовал ответа венд.
Сигурд медленно покачал своей рыжей седеющей бородой.
— Клянусь хвостом Шайтана и звездой Нергала, дружище, я не знаю. Может статься, что он в другой части этой проклятой галеры.
Венд молча кивнул, но мрачно склонил голову в тюрбане, избегая смотреть Сигурду в глаза. Он знал не хуже ванира, что Конана вряд ли стали бы держать отдельно от остальных. Скорее всего, могучий киммериец погиб, пронзенный стеклянным антильским мечом, и уже отошел в холодные залы вечно блуждающих призрачных теней.
Они плыли к гавани Птаукана долго, почти час, наверное, из-за дополнительного веса полусотни здоровенных пиратов в трюме. Когда их наконец вывели в тяжелых стеклянных цепях из обшитого золотыми пластинками корабля-дракона, Сигурд замигал от неожиданно яркого солнечного света. Со смешанным чувством удивления и любопытства он поглядывал на открывшуюся панораму древнего города: изглоданные непогодой камни, кричащие цвета зданий, которые ярус за ярусом поднимались вверх по склону горы.
Ни разу в жизни Сигурду из Ванахейма не доводилось видеть такой странной столицы. Каждое здание в городе было покрыто изображениями богов с головами чудовищ и людей с головами животных и имело монолитные и массивные ворота из прочного камня и диковинно изукрашенные колонны, устремившиеся в ясное утреннее небо. Надо всей этой картиной нависала огромная, угрожающая, окрашенная в черные и красные цвета пирамида, тень которой мрачно и уныло легла на город. На вершине ее клубы черного дыма лениво поднимались в воздух, отчего это сооружение походило на какой-то рукотворный вулкан. Однако пиратам удалось выхватить взглядом лишь отдельные детали древнего города атлантов. Охрана быстрым шагом вела их по мощеным улицам вверх с яруса на ярус. Далее без остановки они прошли сквозь бронзовые ворота серой крепости, расположенной рядом с огромной пирамидой у самого края площади. Тяжелые ворота с лязгом захлопнулись за спиной, и на несколько мучительно долгих дней последний клочок голубого неба и порыв свежего ветра исчезли для пленников за железными створками. Охрана погнала их вниз по бесконечным каменным ступеням лестницы, спиралью уходившей во внутренность горы, на склоне которой и был построен Птаукан. Когда колени, ноющие от нескончаемого спуска, казалось, готовы были уже сломаться под тяжестью тела, они наконец достигли огромных размеров зала, выдолбленного в камне. Здесь с них сняли кандалы. Люди безучастно стояли под пристальными взглядами охранников, нацеливших в грудь пленникам свои стеклянные пики.
Затем их заковали в кандалы, прикрепленные к длинной прозрачной цепи, сбегавшей вдоль стены сквозь замурованные в нее кольца из того же материала. И хотя люди имели некоторую свободу передвижения, достаточную, чтобы ходить или лежать, практически все они были заключены на небольшом пятачке около стены площадью в несколько футов.
Затем стража вышла из камеры, и заключенные остались одни.
Толстые каменные колонны, поддерживающие крышу этого огромного зала, вздымались словно стволы гигантских деревьев. Создавалось впечатление, что их выдолбили в твердой скале, осваивая это подземелье, и оставили стоять здесь навечно, чтобы удерживать тяжелые своды.