— Вот едет та, чьи руки обагрены кровью Амбулы!
Его вопль оказался искрой, от которой произошел взрыв.
Толпа яростно взревела; люди начали окружать королеву, крича:
— Смерть Тананде!
В тот же миг сотни черных рук уцепились за ноги всадников. Юноша из свиты Тананды пытался закрыть ее от толпы, но брошенный камень размозжил ему голову. Охрану стащили с их лошадей и затоптали насмерть. Вопль перепуганной Тананды слился с ржанием ее лошади. Чернокожие мужчины и женщины в озверении набросились на нее.
Чернокожий великан схватил ее за ногу и стащил с лошади, швырнув прямо в ожидавшие ее с нетерпением и яростью руки толпы. Под издевательский хохот кто-то сорвал с ее тела юбку и размахивал ею над головой Тананды. Какая-то женщина плюнула ей в лицо и вцепилась в золотые нагрудники, царапая грудь королевы грязными ногтями. С силой пущенный камень угодил ей в голову.
Тананда видела, как кто-то добирался до нее, зажав в руке булыжник, с явным намерением размозжить ей череп. Сверкнули кинжалы. Если бы не множество народу на площади, ее бы прикончили тут же. Раздался вопль:
— В храм Джуллаха!
Тананда почувствовала, как ее полунесут-полуволокут, чьи-то руки хватали ее за волосы. Удары, направленные в нее, не достигали цели только благодаря тому, что все толкались, мешая друг другу.
И вдруг прямо в середину толпы ворвался всадник на могучем жеребце. Мужчины с криками разбегались от ударов копыт. Тананда увидела, как мелькнуло темное, покрытое шрамами лицо всадника, его голову защищал стальной шлем, грозный меч сверкал в его руках. Но тут из толпы кто-то метнул копье, жеребец пронзительно заржал, зашатался и пал на землю.
Всадник ухитрился приземлиться на ноги, продолжая наносить удары направо и налево. Копья отскакивали от стали его шлема и от щита в его левой руке, а меч рассекал плоть, крушил кости и сносил головы.
Пробившись к Тананде, незнакомец поднял ее на руки. Прикрывая щитом перепуганную девушку, он отступал, расчищая перед собой путь безжалостными ударами меча, пока не добрался до стены. Здесь он остановился, заслонив собой Тананду, и отбивался от обезумевшей и жаждущей крови толпы.
Раздался стук копыт. На площадь ворвались стражники, гоня перед собой бунтовщиков. Кушиты в панике бросились врассыпную, оставив площадь усеянной мертвыми телами. Капитан охраны, огромный негр в облачении из алого шелка, приблизился к королеве.
— Ты долго добирался сюда, — проговорила Тананда, которая успела подняться и прийти в себя.
Капитан сделался пепельного цвета. Тананда подала знак стоящим позади него воинам, и не успел он пошевелиться, как один из них вонзил ему в спину копье обеими руками с такой силой, что наконечник копья вышел наружу. Офицер упал на колени, и тут же с полдюжины копий довершили начатое.
Тананда тряхнула копной длинных черных волос и повернулась лицом к своему спасителю. Она была вся покрыта кровью от царапин и ссадин и полностью обнажена, но смотрела прямо в глаза мужчине без всякого смущения. Он ответил ей взглядом, полным откровенного восхищения как ее самообладанием, так и безупречной формой ее смуглого тела.
— Кто ты? — требовательно спросила она.
— Я Конан из Киммерии, — проворчал он.
— Киммерия? — Она явно впервые слышала название этой далекой страны, лежащей далеко на севере. Она нахмурилась. — Ты носишь стигийские доспехи. Ты что же, стигиец?
Он покачал головой, обнажив в ухмылке белые зубы:
— Да, я получил эти доспехи от стигийца, но перед этим убил их хозяина.
— Что же тебе надо в Мероэ?
— Я путешественник, — ответил он просто. — Мой меч меня кормит. Сюда я пришел в поисках удачи.
Конан счел за благо умолчать о своей предыдущей карьере морского разбойника на Черном побережье и о том, что он был одним из военачальников племени на юге джунглей.
Королева окинула взглядом Конана. Оценив ширину его плеч, она наконец произнесла:
— Я хочу нанять твой меч. Назови свою цену.
— Сколько ты предложишь? — спросил он, с сожалением глядя на останки своего коня. — У меня нет ни денег, ни дома, а теперь я лишился и жеребца.
Она покачала головой:
— Нет, клянусь Сетом! Теперь ты начальник королевской стражи. Смогу ли я купить твою преданность за сто золотых слитков?
Конан окинул долгим взглядом распростертое тело покойного капитана стражи, лежащего в шелках, стали и крови. Но это печальное зрелище не омрачило настроения киммерийца.
— Я думаю, да, — ухмыльнулся Конан.
4
Золотая рабыня