С предметами, которые упомянутый варвар притащил на сдачу барыгам в этом злачном месте, происходила та же метаморфоза – у разных рассказчиков, количество вещей разнилось. Иногда там были целые россыпи драгоценных камней и золота, иногда нет. Но всегда в тех рассказах фигурировали, какие-то зеленые яйца, то ли нефритовые, толи изумрудные. И такая же зеленая каменная змейка, изготовленная так искусно, что казалась живой. И главное – во всех рассказах сходилось, что эта змейка – воплощение бога-змея Сета, вдруг ожила. Она и явилась причиной смерти судьи, вроде бы как укусила его, и тот умер в страшных мучениях. Про гибель остальных присутствующих опять рассказывали по-разному – кто говорил, что их порешила та же ожившая змея, а кто говорил, что помереть им помог черноволосый варвар.
Как бы то ни было, но вся эта история, имела непосредственное отношение теперь и к Саньке. Потому что Конан припер все это богатство не откуда-нибудь, а именно из Ларши, о которой только что говорили его спутники. Он вспомнил, что по тем же рассказам выходило, что в из Ларши Конан вернулся один, а все остальные погибли в заброшенном городе.
Ну, а если уж знаменитый неустрашимый варвар считает Ларшу гиблым местом, то тут невольно начинаешь задумываться. Но тут была одна нестыковка, ведь после того происшествия в Шадизаре распространилось твердое убеждение, что Ларши больше нет – боги разгневались и стерли заколдованный город с лица земли.
Конкин решил разобраться с этим, пока у него есть возможность общаться с самим главным героем этой истории. Подъехал поближе к своим спутникам, и с ходу, в лоб задал мучивший его вопрос:
- Вы тут говорили, про Ларшу. Что это опасный заколдованный город и там лучше не появляться. Но я слышал другое – говорят, что Ларши больше нет, что она провалилась в тартарары и опасаться нам нечего.
Конан обернулся и посмотрел на него. В его взгляде Сашка впервые заметил интерес, и даже, как ему показалось, промелькнуло удивление.
- Ты это серьезно? Где ты такое слышал?
По интонации варвара – слишком он хотел показать свою неосведомленность – Санька понял, что прав. И Конан про это прекрасно знает. Ну тогда почему он поддакивает Инсаэль? И Конкин решился на блеф.
- Брось, Конан! Ты же сам мне говорил, когда мы пили.
Взгляд варвара мгновенно стал жестким.
- Пьяным был ты, а не я. И я такого сказать не мог.
- Черт! – не выдержал Санька. – Ладно, может не ты, но я точно знаю, что после твоего похода туда, город разрушен!
Гигант бросил взгляд на жрицу, которая тоже заинтересованно смотрела на него. Было понятно, что он разозлился. Но из-за чего? Ведь если его здешнее я знает историю об исчезновении Ларши, значит, об этом знают многие. Если, не все. К чему тогда все эти разговоры об опасном городе, и о том, что ночевать возле него нельзя? Он искренне недоумевал.
Конан подъехал поближе к Конкину, наклонился и тихо сказал:
- Заткнись.
Санька человек простой, и прямые приказы, даже сказанные шепотом, понимал сразу. Тем более если это приказывает гора мышц с ледяным взглядом, не обещающим ничего хорошего.
- Молчу, - также негромко буркнул Конкин, и тронул пятками свою кобылку, чтобы объехать остановившегося варвара. После столь недвусмысленного предупреждения Конана, он не собирался больше заговаривать о Ларше. Лучше пороется в своей памяти. Но тут вступила в дело Инсаэль, которая до этого молча следила за нашим разговором.
- Конан, что это еще за дела? Как Ларша может быть разрушена? Пока она под охраной змеи, городу ничего…
Она вдруг прервала фразу, словно сказала что-то лишнее и закончила совсем не в том контексте.
- В общем если Ларша не развалилась за многие века до этого, вряд ли что-нибудь произошло с ней сейчас.
- Ты права, этот город неистребим, ничего с ним не случилось, ветшает понемногу, но простоит, похоже, еще долго, - хмуро согласился варвар.
Конкин заметил, как Конан резко взглянул на жрицу при упоминании змея хранящего город. Короче, тут явно была какая-то тайна, все что-то скрывали, и только Санька ничего не понимал. Ну и черт с ним, успокоил он себя – он, вообще, работник офиса, и в делах ведьм и варваров разбираться в принципе не должен.