— Вот так я и оказалась здесь, — закончила она, — лучше уж попасть к казакам, чем стать наложницей какого-то гирканского племенного вождя.
— Что ж, — сказал Конан, сочувственно выслушав рассказ девушки о ее злоключения. — Оставайся в крепости, здесь тебя никто не обидит. А как тебя отправить домой подумаем после.
Не прошло и недели, а девушка в крепости стала своим человеком. Она оказалась хорошей стряпухой и готовила для гарнизона крепости, обычно питавшегося разведенной в воде мукой и вяленой рыбой, горячую вкусную еду. Она стирала одежду, врачевала незначительные раны даже изредка пела любимые казацкие песни своим изумительным низким голосом. Казаки ее уважали и постепенно стали звать хозяйкой. Идиллия могла продолжаться еще долго, но однажды явившись в крепость, Лутай взволнованно сказал Конану:
— Беда, гетман! Восстали гирканские племена, они грозят нашим селениям в верховьях Запорожки. Мы уже седлаем коней, все ждут только тебя.
Глава одиннадцатая
Терентий
Когда двухтысячная колонна всадников выстроилась на левом берегу Запорожки, Лутай бросил долгий прощальный взгляд на стоявшего рядом с ним Конана. Самому ему предстояло остаться на Волчьем острове с пятью десятками казаков, которые заканчивали ремонт галер и парусников. Еще двадцать человек гетман оставил в крепости, рассчитывая, что этого количества хватит для несения там гарнизонной службы. Все остальные были задействованы для похода, так как по сообщению прибывших гонцов, гирканцев было не менее пяти — шести тысяч. Казаки же после морского похода разбрелись по поселениям или паланкам, как их называли гирканцы, и ожидать их прибытия не было времени.
— Думаю, по дороге к тебе присоединится часть из них, — сказал Лутай гетману, — а кое-кто уже помогает Терентию отразить натиск гирканцев. Просто нужно поторопиться, все равно кочевников раза в три больше, чем людей у тебя.
— Кто такой этот Терентий? — прорычал Конан. — До сих пор ты о нем ничего не говорил.
— Необходимости не было, — пожал плечами Лутай. — Терентий — это нечто вроде старосты казацких паланок, которые находятся за порогами. Паланки — это небольшие поселения, окруженные рвом, валом и частоколом. Сам он живет на том берегу в развалинах старого форта или крепости и на Волчьем острове появляется редко. Это он прислал нам гонцов с сообщением о набеге гирканцев. Пока что он обороняется в своем форте, который первым подвергся нападению, но как долго сумеет продержаться, я не знаю.
— Так чего мы ждем? — рявкнул Конан, вставляя ногу в стремя.
Лутай придержал его за рукав.
— Ты только имей в виду, — замялся он, — Терентий казак особенный. Будь с ним осторожен.
— А что с ним не так? — насторожился гетман.
— Да, понимаешь, ему на вид около шестидесяти…
— Ну и что с того, — нетерпеливо перебил его Конан, — я встречал людей и постарше. Тебе и самому скоро полста лет стукнет.
— Ты не дослушал, — продолжил кошевой атаман, — так вот, когда я еще был совсем мальцом, лет сорок назад, Терентий и тогда выглядел таким, как сейчас. Отец говорил, что и он, когда был ребенком, помнит Терентия именно в таком же возрасте, как и сейчас, и дед тоже…
— Терентий колдун? — резко спросил Конан, мрачнея лицом.
— Нет, — поспешно возразил Лутай, — он не колдун и не маг. Но он не простой, он ведает… Обладает знаниями Древних.
— Значит, колдун! — твердо сказал Конан. — Но это не важно. Он ведь на нашей стороне. А против любого колдовства у меня есть острый меч. Прощай, кошевой! Мы скоро вернемся!
Гетман вскочил в седло своего вороного жеребца, заметно отъевшегося за это время, и поскакал вперед в сторону порогов. За ним потянулись и остальные всадники.
Казаки торопились, шли размашистой рысью, сделав только несколько остановок, чтобы напоить лошадей и дать им краткий отдых, но все равно к порогам подошли лишь поздно вечером, когда небосклон украсили крупные гроздья звезд. С рассветом продолжили поход и вскоре впереди показалась первая паланка. Мужчин, способных носить оружие, здесь не было, все они отправились на помощь Терентию для отражения набега гирканцев.