Купола потрескались, с них слезла краска. Повсюду слеты разрушения. И тут Амальрик увидел уцелевшее строение – сверкающую красную круглую башню на юго-восточной окраине города. Она резко выделялась на фоне руин.
Амальрик показал:
— Почему эта башня не разрушена, как остальные?
Лисса побледнела, вся дрожа, и вцепилась в его руку.
— Не говори о ней! — прошептала она.– Не смотри! И даже не думай!
Амальрик нахмурился. Теперь башня казалась змеиной головой, возвышавшейся среди руин и запустения.
Молодой аквилонец осторожно огляделся. Он вовсе не был уверен, что жители Газала примут его с распростертыми объятиями. Он видел бродивших по улицам людей. Они останавливались и смотрели на него, и почему-то у него по коже бежали мурашки. Вид у жителей города был вполне доброжелательный, и взгляды их были спокойны. Но их, казалось, почти ничто не интересовало. Они не пытались ни подойти к нему, ни заговорить с ним. Конечно, появление в городе вооруженного всадника из пустыни могло быть самым обычным делом, но Амальрик знал, что это не так, и от столь легкомысленного приема со стороны жителей Газала ему становилось не по себе.
К ним обратилась Лисса, показывая на Амальрика, которого держала за руку, словно любящий ребенок.
— Это Амальрик из Аквилонии, он спае меня от чернокожих и доставил домой.
Послышался вежливый приветственный ропот, и несколько горожан подошли к ним, протягивая руки. Амальрик подумал, что ему никогда не приходилось видеть столь доброжелательно-отсутствующих лиц; в глазах не читалось ни страха, ни удивления. Однако это не были глаза тупых баранов — скорее людей, погруженных в мечты.
У него возникло ощущение нереальности происходящего; он с трудом понимал, что ему говорят эти странные люди в шелковых туниках и мягких сандалиях, рассеянно и бесцельно перемещавшиеся среди блеклых руин. Рай, мираж? Но мысль о зловещей красной башне вносила диссонирующую ноту.
Один из прохожих, с гладким лицом, но серебристыми волосами, спросил:
— Аквилония? Мы слышали, что в нее вторгся король Немедии Брагор. Чем закончилась война?
— Его прогнали,— коротко ответил Амальрик, едва сдерживая дрожь. Прошло девятьсот лет с тех пор, как Брагор повел своих воинов через границу Аквилонии.
Вопросов больше не последовало, люди разошлись, и Лисса потянула его за руку. Он повернулся, пожирая ее глазами; в мире иллюзий и мечты лишь она одна была реальной, и тело ее было ароматным и осязаемым, словно сливки и
мед.
— Идем, нужно отдохнуть и поесть.
— А эти люди? — возразил он.— Ты не расскажешь им о своих приключениях?
— Их это не заинтересует, разве что на несколько минут,— ответила она.— Они немного послушают, а потом разойдутся. Вряд ли они даже знали о моем отсутствии. Идем!
Амальрик повел верблюда и лошадь в закрытый дворик, где росла высокая трава и из разбитого фонтана сочилась в мраморный желоб вода. Привязав там животных, он последовал за Лиссой. Взяв за руку, она повела его через двор под арку. Наступила ночь. В открытом небе над двором ярко сверкали звезды, подчеркивая очертания зубчатых башен. Лисса прошла через ряд темных комнат — судя по тому, как уверенно она двигалась, здешняя обстановка была ей хорошо знакома. Амальрик осторожно шел следом за ней, держась за руку. Путь оказался не слишком приятным. В кромешной тьме висел запах пыли и шили. Под ногами иногда
попадались осколки черепицы и ветхие ковры. Затем сквозь пролом в крыше снова проглянули звезды, и он увидел тусклый извилистый коридор, увешанный гнилыми гобеленами. Они шелестели на слабом ветру, и звук этот напоминал шепот ведьм; от него дыбом вставали волосы.
Они вошли в комнату, слабо освещенную звездами через открытые окна, и Лисса, отпустив его руку, пошарила в темноте и достала нечто вроде светильника — стеклянный шарик, испускавший золотое сияние. Она поставила его на мраморный стол и показала Амальрику на устланное шелками ложе. Снова пошарив в таинственной нише, достала золотой сосуд с вином и другие, с незнакомой Амальрику едой. Там были плоды, напоминавшие финики; прочие, бледные и показавшиеся ему безвкусными, он не узнал. Вино было приятным на вкус, но совсем не крепким.
Сев на мраморное сиденье напротив, Лисса приступила к неспешной трапезе.