— Конан из Киммерии,— ответил Амальрик.— Человек, с которым я блуждал в пустыне после разгрома наемников. Это те самые люди, которые свалили его с коня. Я оставил его лежать под их копьями, думая, что он мертв. А теперь он явно ими командует, и они его уважают.
— Он ужасный человек, — сказала она.
Амальрик улыбнулся:
— Ты никогда прежде не видела белого варвара. Он бродяга, мародер и убийца, но у него есть свой моральный кодекс. Не думаю, что нам стоит его опасаться.
В душе он не был в этом столь уверен. В определенном смысле можно было считать, что он лишился дружбы Конана, когда уехал в пустыню, оставив бесчувственного киммерийца лежать на земле. Но он не знал тогда, что Конан не мертв, Амальрика преследовали сомнения. Будучи по-дикарски преданной своим товарищам, дикая натура Конана не видела причин, по которым нельзя было грабить весь остальной мир. Он жил своим мечом. Амальрик едва подавил дрожь при мысли о том, что может случиться, если Конан пожелает себе Лиссу.
Позднее, когда они поели и напились в лагере всадников, Амальрик сидел у костра перед палаткой Конана; Лисса, укрытая шелковой накидкой, дремала, положив голову ему на колени. А напротив него играли отблески огня на лице Конана, сменяя свет тенью.
— Кто эти люди? — спросил молодой аквилонец.
— Всадники Томбалку,— ответил киммериец.
— Томбалку! — воскликнул Амальрик.— Значит, это не миф!
Вовсе нет! — подтвердил Конан,— Когда моя проклятая лошадь упала вместе со мной, меня оглушило, а когда я пришел в себя, эти демоны связали меня по рукам и ногам. Это меня разозлило, и я разорвал несколько веревок, но они сразу же набрасывали новые — мне не удалось полностью освободить даже руку. Но им моя сила казалась невероятной…
Амальрик молча смотрел на Конана. Он был столь же высок и широкоплеч, как и Тилутан, но без излишнего веса, которым обладал негр. Киммериец мог сломать ганату шею голыми руками.
Они решили отвезти меня в свой город, вместо того чтобы убить на месте,— продолжал Конан,— Считали, что такой человек, как я, будет долго умирать под пытками и они смогут как следует развлечься. Они связали меня, посадили на лошадь без седла, и мы поехали в Томбалку, В Томбалку два короля. Меня поставили перед ними — худым смуглым демоном по имени Зебех и большим толстым негром, который дремал на троне из слоновой кости. Они говорили на диалекте, который я немного понимал, очень похожем на язык западных мандинго, живущих на побережье. Зебех спросил смуглого жреца Дауру, что со мной делать, и Даура бросил кости, а потом сказал, что с меня следует живьем содрать кожу перед алтарем Джила. Все бурно возрадовались, и их голоса разбудили короля-негра.
Я плюнул в Дауру и откровенно его обругал, как и самих королей, и потребовал хорошего вина перед казнью и проклял их, назвав ворами, трусами и сыновьями шлюх.
Услышав это, черный король очнулся, сел и вытаращился на меня, а потом встал и крикнул: «Лмра!» Я узнал его — Сакумбе из племени суба с Черного побережья, толстый искатель приключений, которого я хорошо знал, когда был корсаром в тех краях. Он торговал слоновой костью, золотым песком и рабами и мог обмануть самого демонa; так вот, когда этот черный вонючий демон узнал меня, он сошел с трона и радостно обнял и снял путы собственными руками. Затем он объявил, что я Лмра, Лев, его друг, и что меня никто не смеет тронуть. Последовал долгий спор, поскольку Зебех и Даура хотели моей шкуры. Но Сакумбе позвал своего чародея Аскию, и он пришел, весь в перьях, колокольчиках и змеиной коже,— колдун с Черного побережья и сын демона, если таковой существует.
Аския танцевал и читал заклинания, а затем объявил, что Сакумбе — избранник Аджуджо Темного, и все чернокожие из Томбалку закричали, и Зебеху пришлось уступить.
Дело в том, что чернокожие в Томбалку обладают реальной властью. Несколько веков назад афаки, шемитский народ, пришли в южную пустыню и основали королевство Томбалку. Они смешались с пустынными неграми, и в результате возникла смуглая раса с прямыми волосами, которая до сих пор скорее белая, чем черная. Они являются господствующей кастой в Томбалку, но находятся в меньшинстве, и черный король всегда сидит на троне рядом с правителем-афаки.
Афаки победили кочевников юго-западной пустыни и негритянские племена саванн, которые лежат на юге. Например, эти всадники — из народа тибу, смешанной стигийской и негритянской крови.
Так вот, Сакумбе — посредством Аскии — реально правит Томбалку. Афаки поклоняются Джилу, но черные поклоняются Аджуджо Темному и его родне. Аския пришел в Томбалку вместе с Сакумбе и возродил культ Аджуджо, который пришел в упадок из-за жрецов-афаки. Аския с помощью черной магии победил колдовство афаки, и чернокожие провозгласили его пророком, посланным темными богами.