Схватив кубок вина, стоявший неподалеку, Конан поднес его ко рту несчастного. Зорат судорожно глотнул, проливая вино на тяжело вздымавшуюся грудь. Потом в налитых кровью глазах затеплился огонек узнавания. Шевельнулись губы, покрытые запекшейся пеной. Задыхаясь и всхлипывая, Зорат заговорил по-кофски:
— Значит, я умер? Значит, кончились эти пытки? Передо мной король Конан, погибший при Валкие: я среди мертвых…
— Еще нет,— сказал Конан.— Но ты умираешь. Больше тебя не будут пытать, я обещаю. Но и помочь тебе уже ничем не могу. Зорат! Скажи, как открыть твой сундучок?
— Мой сундучок,— пробормотал Зорат, соскальзывая в бредовое беспамятство.— Железный сундучок, выкованный в адовом пламени огненных гор Хоршемиша… ни одно зубило его не возьмет. Какие сокровища возил я в нем по всему свету! Но равного тому, что лежит там теперь, еще не бывало…
— Скажи, как открыть,— тормошил его Конан.— Тебе оно уже не пригодится, а мне может помочь!
— Да, ты — Конан…— невнятно бормотал кофиец.— Я видел тебя на престоле в тронном зале, в Тарантии… со скипетром в руках, с короной на голове… Ты мертв: тебя убили при Валкие. Стало быть, умер и я…
— Что там несет эта падаль? — нетерпеливо спросил Вальбросо, не понимавший ни слова по-кофски.— Скажет он наконец, как отпирается чертов ящик?
Голос мучителя словно раздул в измученной груди искорку жизни. Зорат обратил налитые кровью глаза в сторону говорившего.
— Одному Вальбросо открою я тайну… — прошелестел он по-зингарски.— Я умираю… Нагнись ко мне, Вальбросо!
Граф не заставил себя упрашивать: отвратительная алчность была написана у него на лице. Угрюмый Белосо придвинулся вплотную к хозяину.
— Надави один за другим семь черепов по краю, с трудом выдохнул Зорат.— А потом — голову дракона, изваянного на крышке. И наконец — шарик в лапах дракона. Потайная пружина…
— Живо ящик сюда! — заора/i Вальбросо, добавив ругательство.
Конан поднял сундучок и поставил на лавку. Граф толкнул его плечом, оттирая в сторону. Белосо шагнул вперед:
— Позволь, я открою…
Вальбросо разразился такими проклятиями, что капитан отшатнулся. Черные глаза графа горели жадностью.
— Никто, кроме меня!
Конан, успевший инстинктивно протянуть руку к мечу, покосился на Зората. Стекленеющие глаза страдальца с пристальным вниманием следили за Вальбросо. Конану померещилась даже тень зловещего торжества, искривившая усмешкой губы Зората. Лишь осознав, что умирает, кофиец согласился выдать секрет… Конан повернулся к Вальбросо и стал ждать.
По краю крышки ларца были вырезаны сплетенные ветви какого-то дерева и между ними — семь черепов. Сверху, среди фантастических узоров, красовался инкрустированный дракон. Трясущимися от нетерпения руками Вальбросо торопливо надавил черепа, затем прижал большим пальцем резную голову дракона и вдруг, выругавшись, отдернул руку и раздраженно встряхнул ею.
— Какой козел не загладил резьбу? — прорычал он.— Так и руки недолго попортить…
Он тронул золотой шарик, который дракон держал в коготках, и крышка неожиданно отскочила. Золотое пламя ослепило глаза! Казалось, шкатулка была полна брызжущего огня, который переливался через край и разбрасывал по всей комнате трепетные искры. Белосо вскрикнул, а Вальбросо с шумом втянул в себя воздух. Онемевший Конан стоял неподвижно, околдованный невероятным сиянием.
— Митра! — воскликнул Вальбросо, извлекая из сундука большой алый шар, исходивший пульсирующим светом.
В этом свете Вальбросо почему-то выглядел как покойник, зато снятый с дыбы умирающий внезапно разразился хохотом, диким и жутким.
— Глупец! — крикнул он.— Ты получил камень и вместе с ним — смерть! Ты думаешь, уколол палец? Приглядись к голове дракона, Вальбросо!
Обернулся не только граф — все, бывшие в комнате. Что-то маленькое и блестящее торчало из оскаленной металлической пасти.
— Клык дракона! — надрывался Зорат.— Я смазал его ядом черного стигийского скорпиона!.. Глупец, ты взялся за мой ларец без перчатки! Ты мертв, Вальбросо! Ты мертв!..
Кровавая пена хлынула с губ купца — душа его отлетела.
— О Митра, я горю! — взвизгнул Вальбросо и зашатался.— Огонь мчится по жилам!.. Рвутся суставы!.. Это смерть, смерть!..
Он, покачнувшись, рухнул на пол. Жуткие судороги скрутили тело немыслимыми узлами; так он и застыл, глядя вверх бессмысленными глазами, обнажая в оскале почерневшие десны.