Высокий, мускулистый, бронзовотелый киммериец с полным жизненной энергии правильным лицом составлял разительный контраст с этой причудливой толпой.
— Кто ты такой? — заорали они.
— Конан Киммериец! — его голос был подобен громовому рыку льва. — Из Свободного Товарищества. Я хочу испытать свою удачу с Красным Братством. Кто у вас главный?
— Я, клянусь Иштар! — раздался бычий рев, и вперед важно выступила огромная фигура. Гигант был обнажен до пояса. Его объемистый живот был перехвачен широким кушаком, который поддерживал необъятных размеров шелковые шаровары. Голова его была обрита, не считая чуба. Длинные усы свисали ниже подбородка. На ногах у него были зеленые шемитские туфли с загнутыми вверх носками, а в руке — длинный прямой меч.
Конан мрачно уставился на него.
— Сергиуш из Хроша, клянусь Кромом!
— Да, клянусь Иштар! — проревел гигант. Его маленькие черные глазки горели ненавистью. — Надеешься, что я забыл? Ха! Сергиуш никогда не забывает врагов. Теперь я подвешу тебя вверх пятками и сниму с тебя кожу живьем! Взять его, парни!
— О да, спусти на меня своих псов, большебрюхий, — издевательски произнес Конан с неприятной ухмылкой. — Ты всегда был трусом, косская дворняжка!
— Трусом?! Это ты мне? — широкое лицо почернело от гнева. — Защищайся, северный пес! Я вырежу твое сердце!
В мгновение ока пираты образовали круг, в середине которого оказались соперники. Глаза их блестели, дыхание неровно вырывалось из глоток, разгоряченных свирепой радостью. Высоко в скалах Оливия наблюдала за происходящим, впиваясь ногтями в ладони от волнения.
Без никаких предварительных формальностей соперники начали бой. Сергиуш ринулся в атаку, быстрый как гигантская кошка, несмотря на свой вес. Сквозь стиснутые зубы у него вырывались проклятия, когда он бешено наносил и отражал удары. Конан дрался молча. Глаза его превратились в щелки, в которых сверкал синий гибельный огонь.
Сергиуш перестал бормотать проклятия, чтобы сберечь дыхание. Единственными звуками были быстрое шарканье ног по земле, сопение пирата, звон и клацанье стали. Мечи мелькали, словно белый огонь, в свете утреннего солнца, вздымаясь и кружа. Они то избегали контакта друг с другом, то на краткий миг соприкасались, издавая металлический лязг и звон. Сергиуш отступал. Только его превосходное владение искусством боя до сих пор спасало его от умопомрачительной скорости, с которой атаковал киммериец. Но вот — громкий удар меча о меч, скрежет скольжения, полузадушенный вскрик… Яростный вопль пиратской орды расколол утро, когда меч Конана пронзил насквозь массивное тело их капитана. Острие меча долю мгновения дрожало между плеч Сергиуша — полоска белого огня шириной в руку. Затем киммериец выдернул меч, и тело капитана пиратов тяжело упало на землю лицом вниз. Так оно и осталось лежать в луже крови, которая быстро увеличивалась.
Конан обернулся к корсарам, которые тупо таращились на него.
— Вы, псы! — взревел он. — Я отправил вашего вожака в Ад. Что говорит об этом закон Красного Братства?
Раньше, чем ктолибо успел ответить, стоящий позади остальных бритунец с крысиным лицом молниеносно и смертельно раскрутил пращу. Камень устремился в цель прямо, как стрела. Конан пошатнулся и упал, как падает дерево под топором лесоруба. Вверху на скалах Оливия судорожно схватилась за валун. Картина плыла и качалась у нее перед глазами. Она не сводила глаз с киммерийца, неподвижно лежащего на земле. Из раны у него на голове сочилась кровь.