Но, пока его быстрые всадники разбивали армии на дальних границах, на ближних границах наглый враг щипал его за бороду кровавой, прокопченной дымом рукой.
В широких степях между Вилайетским морем и границами самого восточного Гиборейского королевства за последние полвека образовалась новая раса, состоявшая из скрывающихся преступников, людей из остатков разбитых армий, беглых рабов и дезертировавших солдат. Это были люди из разных стран, совершивших разные преступления; одни родились в степях, другие бежали из западных королевств. Они называли себя козаками — никудышными людьми.
Обитая в широких открытых степях, не признавая никаких законов, кроме своего собственного кодекса, они стали людьми, способными бросить вызов даже Великому Монарху. Они непрерывно совершали налеты на туранские границы, отступая в степи после поражений; вместе с вилайетскими пиратами, которых тоже развелось очень много, они опустошали побережье, захватывая торговые суда, которые курсировали между гирканскими портами.
— Как я разобью этих волков? — спросил Джехунгир. — Если я последую за ними в степи, я рискую тем, что либо меня отрежут и уничтожат, либо они увернутся и сожгут город в мое отсутствие. В последнее время они больше способны на это, чем раньше.
— Это изза их нового главаря, который сейчас командует ими, — ответил Газнави. — Ты знаешь, кого я имею в виду.
— Конечно! — с чувством ответил Джехунгир. — Это этот дьявол Конан; он еще более дикий, чем козаки, и хитрый как горный лев.
— Это скорее от звериных инстинктов, чем от ума, — ответил Газнави. — Другие козаки — это по крайней мере опустившиеся цивилизованные люди. А он варвар. Но захватив его, мы нанесем им сокрушительный удар.
— Но как? — спросил Джехунгир. — Он неизменно выбирается из передряг, которые казалось бы для него смертельны. Чутье или хитрость помогает ему, но он всегда избегает или спасается из всех ловушек, которые на него устанавливаются.
— Для каждого животного и каждого человека существует ловушка, из которой он не может спастись, — промолвил Газнави. — Когда мы вели переговоры с козаками о выкупе пленных, я наблюдал за этим Конаном. У него резкое пристрастие к женщинам и хорошей выпивке. Прикажи доставить сюда твою пленницу Октавию.
Джехунгир хлопнул в ладоши и бесстрастный кушитский евнух, скульптура из блестящего эбонита в шелковых штанах, склонился перед ним и пошел выполнять его приказание. Вскоре он вернулся, ведя за руку высокую, изящную девушку. Желтые волосы, ясные глаза и светлая кожа выдавали в ней чистокровного представителя своей расы. Ее шелковая туника, подпоясанная на талии, не скрывала изумительных контуров ее завораживающей фигуры. Ее глаза вспыхивали от негодования, а ее красные губы были надуты, но ее приучили к подчинению за время плена. Она стояла с поникшей головой перед своим господином, пока тот жестом не предложил ей сесть на диван перед ним. Затем он вопросительно посмотрел на Газнави.
— Мы должны выманить Конана от козаков, — обрывисто сказал советник.
— Их военный лагерь в настоящее время находится гдето в низовьях реки Запороска, где, как ты хорошо знаешь, дикие заросли тростника и болотистые джунгли, в которых наша последняя экспедиция была разрезана на части этим непобедимым дьяволом.
— Я никогда не забуду этого, — сухо сказал Джехунгир.
— Недалеко от материка есть остров, — сказал Газнави, — известный под названием Ксапур Укрепленный, изза древних руин на нем. У него есть особенность, которая делает его идеальным для нашей цели. Вдоль его берегов из моря торчат отвесные утесы в полторы сотни футов высотой. Даже обезьяна не сможет взобраться по ним. Единственное место, где человек может подняться наверх или спуститься — это узкая тропинка на западной стороне, которая больше похожа на лестницу, высеченную в твердых камнях утеса.
— Если мы сможем заманить Конана одного на остров, то потом перехватим его внизу с луками, как люди охотятся на льва.