- Ты жалеешь, что-ли? Пф, да они сами просились. Ни сколько даже не грызи себя за это. Они получили то что заслужили, - выражался ярко Мей. - Тебя-то те не забыли отпинать по почкам.
- Мей... - тихо сказал Грант и закрыл лицо руками. Рыжий обеспокоенно повернулся к нему.
- Что такое? Плохо?
- Я ужасен... Мне... Мне нравилось им причинять боль. Я... Будто ловил кайф от этого. От того, сколько ужаса я ощущал... Страха... Я... Действительно убийца, - нервно проговаривал каждое слово мужчина, вдобавок было заметно как дрожали руки. Брэдфорд коснулся плеча того и немного похлопал по нему. Он не ожидал подобного от него.
- Тебе ведь врач пояснил, что с тобой было?
Райдер выпрямился, но потирал переносицу.
- Да, в общих чертах... Какая-то непонятная хрень. Но я боль чувствовал, просто возможно не такую сильную...
- Грант, мне кажется я знаю, что это было, - сказал рыжий и тяжело продохнул, глядя на того.
- И что же?
- Это лишь мое предположение... Но из твоего рассказа, кажется это твоя ещё одна способность.
Грант будто в миг поменялся с лица. Его накрыло раздражение и ненависть к самому себе. Глаза приобрели оттенок гнева.
- И в чем ее суть? - бросил недовольно он. Мей понимал, что тому не очень импонирует осознание, что тот ещё более не похож на обычного человека, но продолжил догадку:
- В момент, когда тебе по почкам зарядили, видимо, что-то в тебе поменялось. А точнее стало сильно больно, прямо до предела. И тут включилась способность. Из... Отчаяния преобразовывать обезбол. Потому как все за это отвечающее просто напросто вырубилось, и ты ни черта не ощущал... Ты и был сам не свой. Чем больше ты приносил боли... Тем больше самому становилось лучше. Но это лишь предположение. Хотя довольно логическое, - завершил Мейсон пожимая плечами. Райдер не отреагировал на это ровным счётом никак. Поэтому Мей продолжил:
- Райдер, я тоже ненавижу себя за то, что сделал в прошлом. Мне понятны твои волнения. Просто, как бы не сложно это было. Нужно принять себя... Уже не изменить то каким ты являешься.
- Мне нужно свыкнуться со всем, - просто молвил мужчина. - Не все сразу...
Рыжий только кивнул. Вот и весь разговор. А он боялся.
- А отец твой как отреагировал? - спросил парень.
- Тот узнал про это, когда уже волноваться было не о чем. Поэтому всё в порядке. Злился, но, как всегда. Не критично.
- Ты все равно разочарованный... - заметил рыжий. - Я уже скучаю по твоим тупым шуткам, - улыбнулся тот.
- Пошути пока сам, - вздохнул Райдер, а Мейсон ухмыльнулся.
- Уже неплохо. Всё наладится. А эти придурки заслужили всё сполна...
- Мг, пойду я домой. Спасибо, Мей, - протянул руку для рукопожатия мужчина. Брэдфорд принял ту. Распрощавшись оба разошлись.
Грант в ночи вскочил от кошмара. Это стало уже обыденным после случая с Оуэнами. Часто дыша он сел и свесил ноги на пол. Прикосновение к холодному ламинату отрезвляло после сна. Весь в испарине, слегка дрожащий, он потянулся к стакану воды. Отпил из него и сглотнув поставил обратно. Райдер взялся за голову. Сожмурился. Потом упал поперек кровати и смотрел в потолок. Задумался. "Не могу спать. Уже который день снится какой-то бред. Это меня мучает. Ладно если бы я помнил, о чем были сны... Но не могу вспомнить, как бы не старался. Мне хочется нормально поспать хотя бы ночь... А то чувство леденящего ужаса совсем меня поглотило с головой. Хочу спокойствия..."
Грант укрылся одеялом и так и остался лежать поперек. Ему думалось, что если так попробует поспать, то сможет избежать неприятного пробуждения в последующем. Однако у мозга были свои планы и тому пришлось резко проснуться ещё раз...
Это порядком раздражало. Он взбесился. Одеяло полетело прочь. При чем с молниеносной скоростью, почти посвистывая. Натянув штаны, тот ушел на кухню только с голым торсом. Там мужчина достал стакан и отыскав спиртное, плеснул туда. С дрожащими руками выудил из лежащей на столе пачки сигарету. Закурил. Старался ни о чем не думать. Жёсткий дым опутал того вокруг. Райдер делал долгие затяжки, почти до слёз, а уж после запивал каждую алкоголем. Человек не способен совсем очистить свой разум и не размышлять. Поэтому Грант был безоружен перед собственной сутью.