Миссис Стэнли заглянула в проход между книжными полками; ее интеллигентное, благожелательное лицо выражало осторожную смесь удивления и упрека.
— Ни на что. Совсем ни на что.
Очевидно, миссис Стэнли не могла видеть, что секция подростковой литературы была покрыта липкой радужной паутиной, которая крайне неуместно смотрелась на фоне искусственной древесины стеллажей. На верхней полке сидел огромный паук; выглядел он на редкость самодовольно.
Тим вздохнул и направился к центральной стойке, чтобы переставить бестселлеры в порядке, наилучшим образом отражающем их «бестселлерность».
«Интересно, — подумал он, отправляя автобиографию какого-то сенатора на нижнюю полку и выкладывая новый нон-фикшн по психологии на верхнюю. — Почему одни люди видят то, что происходит теперь со мной, а другие — нет? Энн разглядела пятна на моей куртке, но миссис Стэнли не замечает разноцветный фейерверк прямо у нее под носом. Что, впрочем, хорошо, потому что она бы могла и психануть. Но все равно — почему? Потому что Энн лучше меня знает?»
Стоило Тиму подумать об Энн, как ему показалось, будто кто-то вонзил ему острый осколок прямо в грудь.
Она так и не перезвонила. Тим не мог вспомнить, когда в последний раз Энн обходилась без звонков ему даже пару дней — не то что целую неделю. Он подумывал написать ей сообщение — но она ненавидела мессенджеры. «У меня полно текстов на работе. Я не хочу, чтобы ты тоже превратился в буквы».
Было время, когда Тим считал, что буквы выражают его лучше, чем голос, — но точно не сейчас. Он уже много дней ничего не писал; не получалось даже вести дневник. Сразу после экскурсии в собственное подсознание Тим попробовал сформулировать свои мысли и ощущения — но так и не смог заставить себя описать этот опыт, хотя его совсем нельзя было назвать скучным или заурядным. Наоборот — воспоминания были такими яркими, что они продолжали являться Тиму во снах, после чего он просыпался в холодном поту. А некоторые из них и вовсе не были воспоминаниями — многоножка лежала на его кровати каждый вечер, рыба выпрыгивала из любой лужи или ванны, а паук разукрашивал полки в магазине во время каждой его смены. Возможно, попугай все еще сидел на дереве возле кофейни, но туда Тим больше не заходил.
Он очень хотел бы не видеть и всего остального.
Тим уставился на стенд с бестселлерами невидящим взглядом. Видения, яркие и тревожные, мелькали перед глазами, сменяя друг друга, как в калейдоскопе, размывая границу между вымыслом и реальностью.
«Все в порядке, — шептал тихий, вкрадчивый голос в его голове. — Просто твое воображение разбушевалось из-за всего, что с тобой сделал Иден. Но ты от него ушел, и скоро все пройдет. Просто подожди еще немного».
Тим шумно выдохнул, собираясь с мыслями. С самого возвращения из пустыни этот голос не давал ему сойти с ума всякий раз, когда Тим был уверен, что теряет рассудок. Голос, который говорил ему, что ничего не изменилось, что он все тот же самый человек…
— Тим?
Он понял, что все еще держит книгу в руках, хотя уже давно собирался поставить ее на место.
— Ты в последнее время стал немного рассеян, — заметила миссис Стэнли с легким укором.
— Да. Простите. Просто… много всего навалилось в последнее время.
— Послушай, Тим, — начала миссис Стэнли с выражением лица «я все понимаю, но возьми себя в руки». — Я знаю, что у каждого писателя бывают свои взлеты и падения…
Тим подскочил на месте.
— Откуда вы знаете, что я писатель? — спросил он ошарашенно.
— О, я всегда это знаю, — снисходительно улыбнулась миссис Стэнли. — Я за свою жизнь их повидала достаточно. Так что я вполне могу понять, почему ты без предупреждения прогуливаешь смену или весь день смотришь в одну точку…
— Но?
— Но. Именно.
Тим глубоко вдохнул.
— Простите. Это больше не повторится.
Она кивнула и пошла в дальний конец магазина. Тим положил биографию сенатора на нижнюю полку и с отвращением глянул в сторону подростковой секции. Еще совсем недавно Тим отчаянно хотел, чтобы в его жизни было что-то большее, чем пустая рутина. Теперь… он уже не был так уверен.
Колокольчик над входной дверью бодро прозвенел, оповещая о новом посетителе. Тим немного взбодрился — у него появился повод ненадолго отвлечься от собственных мыслей и радужных полок. И, может быть, миссис Стэнли увидит, как хорошо он обращается с клиентом, и сменит гнев на милость.
Тим повернулся, чтобы поприветствовать покупателя, — и застыл на месте.
Посетитель был высоким, темноволосым, безупречно элегантным и до абсурда спокойным. Тим выругался себе под нос.