— Добрый день, — вежливо сказал Иден. Голос в голове Тима злобно зашипел, и он был с ним полностью солидарен. Тим был уверен, что эта встреча сведет на нет все его усилия по обузданию собственного воображения. Не то чтобы он успел сильно в этом преуспеть… Но все же.
— Чем я могу помочь? — сухо спросил Тим.
— Ты знаешь, чем, — тихо ответил Иден.
Они пристально смотрели друг на друга несколько мгновений.
— Ого! — вдруг воскликнул Иден, заметив что-то у Тима за спиной.
Тим обернулся. Подростковая секция жизнерадостно переливалась всеми цветами радуги. Паук деловито спускался с верхней полки, чтобы приступить к новому витку перламутровой паутины у «Голодных игр».
— Как ты это сделал? — с восторгом спросил Иден, обойдя Тима, как будто желая рассмотреть паутину поближе.
— Я ничего не делал! — раздраженно воскликнул Тим.
— Спорное утверждение. Но это гениально! Никогда еще такого не видел.
Тим промолчал. Несмотря на раздражение, он вдруг почувствовал себя… польщенным.
— Прошу прощения, я отвлекся, — Иден внезапно обернулся к нему и улыбнулся. — Я пришел повторить свое предложение о работе.
— Какое предложение?
— В смысле? Я же предлагал тебе работу.
— Когда?
— Прямо перед твоим уходом из оазиса.
Тим помотал головой:
— Ты сказал, что ищешь талантливого писателя.
— Это и было предложением.
— И я сказал, что не подхожу.
— Учитывая полку за твоей спиной, я вынужден не согласиться.
Тим обернулся. Паук раскачивался на длинной радужной нити, как акробат на трапеции.
— Вам нужна помощь, сэр? — миссис Стэнли появилась словно из ниоткуда; в ее голосе слышалась легкая обеспокоенность. Значит, она следила за ними — и заметила, что Тим не так уж и хорошо обращается с клиентом. Прекрасно. Просто прекрасно.
— Добрый день, — любезно обратился к ней Иден. Миссис Стэнли моргнула, вздрогнула — и на ее ярко накрашенных губах расплылась счастливая улыбка, стирая все следы любопытства, беспокойства или даже ума.
— Вам что-нибудь подсказать, сэр? — прощебетала она, словно первокурсница на первом свидании. Ее глаза сияли, а щеки залились румянцем.
— Конечно, мэм. У вас, случайно, нет словаря эсперанто?
— Тим, — позвала миссис Стэнли, не сводя с Идена глаз. — Можешь, пожалуйста, проверить раздел иностранных языков?
— Вообще-то, — произнес Иден низким, почти интимным тоном, — я бы хотел посмотреть на весь отдел вместе с молодым человеком, если вы не против.
— Нисколько, — ответила миссис Стэнли все с той же блаженной улыбкой и нетвердой походкой удалилась вглубь стеллажей.
Тим проводил ее изумленным взглядом и пошел к нужному разделу, будучи абсолютно уверен, что словаря эсперанто у них в магазине нет. Иден бесшумно следовал за ним.
— Кстати, — сказал Тим как бы невзначай, — эсперанто не мертвый язык. Он искусственный.
Он остановился у полки со «Французским за три месяца» и «Самоучителем иврита».
— Я знаю, — легко ответил Иден, доставая с верхней полки англо-латино-английский словарь. — Я ведь и сам кое-что подсказал Лазарю… Но никогда не стоит перечить Мьюз, если можно этого избежать.
— Подсказал… кому?
— Лазарю. Л. Л. Заменгофу.
— Но он…
— Давно умер, да. Я возьму это. — Иден указал на словарь, который держал в изуродованной руке.
Тим уставился на него, не в силах пошевелиться.
— И я бы хотел поговорить с тобой о своем предложении — но, кажется, здесь не место для подобного разговора. Почему бы нам не встретиться в той кофейне, где мы виделись в первый раз? Когда ты освободишься, разумеется.
Тим только слабо кивнул.
— Ты должен пробить мне книгу на кассе, — вежливо напомнил Иден.
Когда словарь уже лежал в стильном крафтовом пакете, и Иден стоял у входной двери, он вдруг обернулся и снова взглянул на подростковую секцию.
— Это поистине великолепно, мой друг, — сказал он Тиму серьезно — и исчез в холодной осенней мороси.
Когда Тим добрался до кофейни, дождь полил сильнее, и холодные капли размывали свет уличных фонарей, оставляя лишь мутные отблески в лужах. Он не был уверен, сможет ли хоть что-то разглядеть в сгустившихся сумерках, но все же остановился под деревом в сквере и задрал голову; лицо тут же намокло. Там, наверху, что-то зеленело, но оно было нечетким, словно темные акварельные краски растекались по листу.
Тим опустил голову и вытер холодные капли с лица; на пальцах остались ярко-зеленые разводы. Тим выругался себе под нос и поспешил к кофейне.
— У меня есть что-то зеленое на лице? — спросил он у девушки-бариста, подходя к стойке.