Тим обдумывал это несколько секунд.
— Окей, кажется, я понял. А что насчет казни?
— Ты просто оказался не в том месте и не в то время. Королева должна была судить другого персонажа, но она не может отойти от своего сценария без сюжета. Я мог бы заступиться за тебя, но тогда нас обоих посадили бы в темницу, а у меня были другие дела.
— То есть я не находил себе здесь места, ожидая скорой смерти, потому что у тебя были дела поважнее⁈ — Тим снова рассердился.
— Нет, — спокойно ответил Иден. — Ты не находил себе места, потому что склонен волноваться и не доверяешь мне.
Тим хотел сказать что-то не слишком вежливое, но вместо этого глубоко вдохнул и задал другой вопрос:
— Что это за место?
— Ты имеешь в виду замок или…?
— Или.
Иден задумался.
— Не думаю, что у него есть название. Так что можем прямо сейчас придумать. Хочешь?
— Что?
— Хочешь назвать это место?
Тим смутился. Это было неожиданно.
— Может быть, — сказал он неуверенно. — Если я пойму, что это за место.
— Это мир идей. Не твоих идей, как в пустыне, а идей всех людей в мире.
— Типа коллективного бессознательного?
— Ты читал Юнга! — удивленно улыбнулся Иден.
— Немного. Значит, все это — чьи-то идеи?
— И персонажи, да. Какие-то идеи универсальны и относительно стабильны, как этот замок, а какие-то постоянно меняются. И у всех есть собственное сознание, даже у самых устойчивых.
— То есть этот замок… живой?
— Нет. Но он разумен. Держу пари, ты это заметил.
Тим на секунду вспомнил то странное ощущение, что он испытал по пути сюда.
— Пожалуй.
Иден широко улыбнулся.
— Я знал, что ты это почувствуешь. Окей, на этом лекция окончена. — Он ловко вскочил на ноги. — Нам пора отсюда выбираться.
— А мы можем?
— Конечно, — Иден улыбнулся, подхватывая факел. — Мы ведь герои, в конце концов.
Теперь, когда Тим знал, что у замка есть сознание, он постоянно чувствовал его присутствие. Оно было живым, дышало, пульсировало, и крошечные сдвиги во времени и пространстве стали вполне ощутимыми, стоило Тиму понять, на что обращать внимание. Казалось, замок пытался подстроить свой облик под их ожидания, показать самую идеальную, безупречную версию себя. Но не мог, потому что Тим не знал, чего ожидать — а Иден, похоже, предпочитал ничего не ожидать в принципе.
Они не следовали маршруту, который использовали стражники днем, но Тим сомневался, существовал ли вообще тот путь теперь. Иден поднялся по лестнице, но не дошел до уровня большого зала, а открыл маленькую боковую дверь и вошел в узкий низкий коридор. Свет факела лизал каменные стены, на мгновение окрашивая их в теплый желтый и тут же пачкая хаосом теней. Тим следовал за Иденом, и темнота за его спиной казалась живой — слишком плотной, слишком разумной, словно появление Тима открыло ей его собственное сознание…
— Тим, — Иден обернулся, и его безупречные черты лица заострились от пляшущего света. — Прекрати.
— Что?
— Ты накручиваешь себя. Это всего лишь замок, а не «Солярис».
— Но ты же сказал…
— Что он обладает сознанием, да. Но я имел в виду, что он осознает наше присутствие. Не подпитывай его чувство собственной важности. Он не настолько умен, чтобы смочь это переварить.
Тиму показалось, что он ощутил слабое гудение.
— Ты уверен, что сейчас не обидел его? — осторожно спросил Тим.
Иден оглядел коридор, будто оценивая его заново.
— Посмотрим, — протянул он с улыбкой, и в темных глазах мелькнуло любопытство. — Но тебе лучше обуздать свое воображение. Я не хочу, чтобы эти стены лопнули.
— А они могут? — с тревогой спросил Тим.
— Кто знает? — задумчиво ответил Иден, направляясь дальше.
И тут же наткнулся на стену.
— Интересно, — пробормотал он, поднимая факел. Стена выглядела точно так же, как и боковые. Тим оглянулся в темноту позади.
— Иден, — позвал он напряженно.
Позади не было темноты — свет от факела отбрасывал тени на другую стену шагах в двадцати позади них.
— Что это? — пересохшими губами спросил Тим.
— Не знаю, — пробормотал Иден, проходя мимо него, чтобы осмотреть заднюю стену. Он погладил грубый камень, нежно, словно проводя по шкуре ласкового зверя, и слегка похлопал изуродованной рукой по стене.
— Потрясающе, — сказал Иден, явно восхищенный.
— Что?
— Ты вообразил, что он может что-то делать, а не только думать. Я засомневался в его способностях — и он действительно совершил нечто, показывающее, что я ошибаюсь. Умница, — сказал он стене одобрительно, затем отвернулся от нее и сел на пол. Свет факела окрасил каменный пол в желтый.