Тим моргнул и огляделся. Это была все та же улица — и не та одновременно. Деревья выглядели вырезанными из картона, окна в домах стали плоскими и безжизненными.
— Ты великолепен, особенно когда устал, — сказал Иден, подходя к нему. — Может, тебе всегда надо работать в таком режиме? — усмехнулся он.
— Может быть, — фыркнул Тим. Ему вдруг стало гораздо легче; усталость и изнеможение ушли. — И что это?
— Это твой сон — но осознанный. Немного практики — и ты сможешь входить в него и без недосыпа.
— Так вот почему я больше не чувствую усталости? Потому что технически я сплю?
— Не совсем. Твое сознание покидает твое тело во сне, а сейчас твое тело находится внутри твоего сознания.
Тим немного помолчал.
— Кажется, я все еще слишком устал для этого, — наконец признался он. Иден ухмыльнулся. — Что теперь?
— Нам нужно, чтобы твой сон вывел нас к Мьюз; а потом — чтобы ты вернул нас обратно.
— Как?
— Так же, как ты вышел из Ноосферы в прошлый раз.
— Значит, мой сон — это тоже часть Ноосферы?
— Все сны — это ее часть.
Тим посмотрел вдаль по улице.
— Имеет значение, в какую сторону мы пойдем?
— Нет. Но, учитывая непредсказуемую природу Мьюз, я бы советовал держаться подальше от знакомых мест. Уверен, там ее нет.
Тим сухо улыбнулся, развернулся и пошел в противоположную сторону.
— Я никогда не ходил дальше того перекрестка, — пояснил он.
Они прошли мимо окон кофейни с большими плакатами «творческая атмосфера» и «стильная обстановка» и стрелками, указывающими на ближайший к окну столик. Иден рассмеялся. Тим покраснел.
На улице было немноголюдно; редкие прохожие молча проходили мимо них.
— Что у них с лицами? — внезапно спросил Иден.
— Что с ними?
— Их нет?
Тим поднял глаза. Девушка быстро прошла им навстречу; длинные волосы обрамляли пустоту.
— А, это. Я никогда не вижу лица во сне.
— Серьезно?
— Ага.
— Но ты ведь иногда видишь во сне конкретных людей?
— Конечно.
— Как же ты их тогда узнаешь?
Тим задумался.
— Наверное, я их чувствую. Или что-то вроде этого. Я просто знаю, кто это, когда встречаю кого-то во сне.
— Любопытно, — отозвался Иден, но больше ничего не сказал.
Они пересекли в молчании еще пару улиц — все они выглядели совершенно одинаково.
— Ты думаешь о Мьюз или о себе? — неожиданно мягко спросил Иден.
Тим быстро глянул на него.
— Верно. Прости. — Тим остановился и снова осмотрелся. Как это сделать? Как вырваться из унылых кварталов собственного разума и попасть куда-то, где будет интересно и непредсказуемо? Тим повернулся к Идену, отчаянно надеясь на хоть какой-то намек. Нужно было сбить привычный ход мыслей. Держаться подальше от знакомых мест…
— Шанхай, — вдруг сказал Тим.
Иден посмотрел на него долго и внимательно.
— Йоханнесбург, — ответил он с легкой улыбкой.
— Гренобль.
— Лондон.
— Нью-Йорк.
— Киото.
— Оттава.
И это сработало. Улица все еще была той же, но впереди Тим уже видел небоскребы, наполовину скрытые низкими облаками.
Они продолжали играть в города, не прекращая идти вперед, и с каждым шагом Иден все больше улыбался. Они перечислили почти все мегаполисы, когда Тим свернул в узкий проход между высокими кирпичными стенами без окон — и тот неожиданно вывел их прямо на тротуар шумного, оживленного проспекта. С обеих сторон ее обрамляли сверкающие витрины, а над ними вздымались глянцевые фасады небоскребов. Небо было сумеречным — наступал вечер. Тим вышел из проулка на широкий тротуар, пораженный резкой сменой обстановки и с восхищением разглядывая яркую иллюминацию.
— Так, заканчивай, — неожиданно приказал Иден.
— Что?
— Возвращайся в реальность.
— Почему?
— Потому что тебе начинает здесь нравиться.
Тим вздрогнул.
— Это все не настоящее, — тихо напомнил Иден. — И ты знаешь это, потому что…
Тим посмотрел на высокие здания и яркие магазины. Они выглядели совершенно реальными. Машины проезжали мимо, сверкая фарами, витрины манили светом…
— Ты утрачиваешь чувство реальности, Тим, — предупредил Иден; его голос звучал напряженно. — Давай. Сейчас же.
Тим в отчаянии посмотрел на широкий тротуар. Деревья росли из аккуратных квадратных решеток, плиты мощения были подсвечены яркими лампами… Навстречу шла прекрасная девушка грациозной, манящей походкой…
— Тим!
И у нее не было лица.
Тим глубоко вдохнул, закрыл глаза и шагнул вперед.