Гибель его хомячка два года спустя впечатлила Тима куда сильнее, вероятно, потому что тогда он участвовал во всем от начала до конца: с того момента, когда нашел холодный маленький трупик, и до похорон на заднем дворе и чистки опустевшей клетки. Этот грустный эпизод впервые показал Тиму концепцию окончательного разрыва, разложения и бренности жизни — и он изрядно докучал потом родителям вопросами о смерти и загробной жизни. Отец уходил от них с мастерством талантливого бизнесмена и уезжал на работу всякий раз, когда не находил, что ответить. Мать была более эмоциональной и чуткой, но ее понимание вечных материй не шло дальше красивой речи у могилы и подобающего траурного платья. Она помогла Тиму похоронить хомячка с должными почестями — но не смогла ответить девятилетнему сыну, нормально ли бояться умереть.
И до встречи со Смертью Тим никогда не задумывался об этом всерьез.
Он не был уверен, что именно так беспокоило его в безжизненных телах на каталках. Ни одно из них не выглядело пугающе — их легко можно было принять за спящих пациентов, если бы не мониторы. Наверное, дело было в самом осознании Тима, в убеждении, что этих людей больше нет, в глубокой пустоте, заполнявшей вроде бы полную людей комнату, в идее о безвозвратности их ухода — все это давило на него невыносимой тяжестью, путало мысли, наполняло их обреченной печалью.
— Кто все эти люди? — шепотом спросил Тим. Это казалось глупым — он никого не мог разбудить, — но он не мог говорить громче.
— Это персонажи. — Непонятно было, отвечает ли Иден на вопрос или поправляет его.
— Они мертвы? — Тим не смог не спросить, хотя и так знал ответ.
— Конечно, — спокойно сказал Иден, останавливаясь у одной из каталок и изучая мониторы.
— А что происходит с персонажами после смерти? — спросил Тим.
— Ничего, — Иден взял планшет с историей болезни у изножья каталки. — Они просто возвращаются в Ноосферу и продолжают существовать в своей прежней роли. Если только их история не была рассказана прежде, чем они умерли.
Тим посмотрел на каталку, у которой стоял Иден. На ней лежала молодая темнокожая женщина, и ее пышные волосы веером раскинулись по подушке, как темный цветок. Ее лицо было спокойным, умиротворенным.
— Значит, все они снова будут живы? — Тим спросил громче; тяжесть ушла из мыслей, и стало легче дышать.
— Будут, — тихо подтвердил Иден неожиданно напряженным голосом, возвращая историю болезни на место. — Так что нам лучше уйти. — И он поспешил к высоким двустворчатым дверям в дальнем конце зала.
Они вошли в очень правдоподобно выглядящую, солидную лабораторию, полную металлических столов, микроскопов, стеклянных колб и чашек Петри, сверхтонких экранов и ярких потолочных ламп. Везде были люди — живые, здоровые люди, скорее всего лаборанты и ученые. Они были заняты микроскопами, экранами и пробирками; на них были такие же, как у Идена, костюмы и белые силиконовые перчатки.
Высокая блондинка с волосами, убранными в конский хвост, подняла взгляд от монитора, когда они вошли; ее серые глаза казались еще больше за стеклами лабораторных очков.
— Привет, Иден, — тепло поприветствовала она и подошла, протянув ему руку без перчатки. Иден пожал ее.
— Рад снова тебя видеть, Ханна, — сказал он, без тени очарования и игривости в голосе. — Как идут дела?
— Понемногу, — она оглянулась на лабораторию. — Нужно время, чтобы хоть что-то начать понимать о природе болезни.
— Конечно, — кивнул Иден.
— Ты ищешь что-то конкретное?
Он покачал головой.
— Просто вдохновение. Можно немного пройтись?
— Разумеется, — заверила она, а затем с любопытством посмотрела на Тима. Он замялся, не зная, стоит ли ему представиться.
— О, прошу прощения, — улыбнулся Иден, и часть его привычного обаяния вернулась. — Тим, это Ханна Хансен, руководитель «Юниверсал Фармацевтикал». Ханна, это Тимоти Алдервуд, мой ассистент.
— Очень приятно, — она протянула ему руку, и Тим неловко ее пожал. Ее ладонь была сухой и немного шершавой.
— Мне нужно вас оставить, — сказала она, возвращаясь к своему монитору, — но ты тут все знаешь. Удачи.
— Спасибо.
— И что теперь? — тихо спросил Тим. Другие сотрудники не обращали на них никакого внимания, несмотря на его неуместную одежду.
— Теперь мы будем спокойно прогуливаться, пока я ищу то, ради чего мы сюда пришли. Постарайся ничего не трогать.
— А что ты ищешь?
— Пока не знаю, — рассеянно ответил Иден, направляясь к первому ряду столов. — Никогда не известно, какая идея будет хорошей, пока не наткнешься на нее.