— Лос-Анджелес означает Голливуд, верно?
— Верно.
— А кто такой Эдиссон? Режиссер? Сценарист?
— Продюсер.
Тим осмотрел свой обновленный гардероб. Он был бесконечно лучше старого, но Тим сомневался, будет ли этого достаточно для встречи с голливудским продюсером. Он растерянно вздохнул — а затем вспомнил, что у него теперь есть кое-что подходящее. Тим снял пальто и посмотрел на бирку. На ней крупным, четким шрифтом было написано «Balenciaga». Тим снова окинул взглядом полки шкафа и остановился на паре черных джинсов и черной футболке. Это было мрачновато для его вкуса, но достаточно стильно, чтобы не выделяться. Тим схватил одежду и пошел в ванную. Вид сияющей белой эмали и глянцевых изгибов чуть не вызвал у него приступ тошноты, но ему необходимо было принять душ.
Через полчаса Тим предстал перед Иденом — черный, свежий и с сумкой для ноутбука, в которую он запихнул смену одежды, зубную щетку и бритву.
— Я готов, — объявил Тим.
Иден поднял глаза от Воглера.
— Ты это читаешь?
— Пожалуй, мне и его надо взять с собой. Спасибо. — Тим протянул руку за книгой и запихнул ее в сумку.
— Зачем она тебе? — спросил Иден с любопытством.
— Если я должен писать о тебе, я должен правильно выстроить твою историю, верно?
— Верно, — согласился Иден, и его глаза внезапно вспыхнули.
Словно взрыв в пустоте вселенной.
Яркий свет аэропорта безжалостно подсветил самое слабое место в образе Тима. Контраст между его новыми джинсами, модным пальто и старыми кедами был слишком заметен, чтобы сойти за «легкую небрежность». Тим раздраженно смотрел на свои ноги, пока Иден получал их посадочные талоны.
— Что ты там высматриваешь? — спросил Иден, подходя. Тим поднял голову и заметил табличку над стойкой регистрации.
— Мы летим первым классом?
— Я похож на того, кто летает экономом?
— Нет, не похож. — «Но я все еще похож», с досадой подумал Тим. — Я хотел бы платить за свой билет сам.
— В этом нет никакого смысла.
— Почему?
— Я все равно плачу тебе зарплату, так что мне проще купить тебе билет самому, чем отправлять эти деньги более длинным маршрутом ради того же результата.
— Ты не вычтешь это из моего гонорара, да?
— Звучит как слишком сложная бухгалтерия.
— Но….
— Послушай, Тим. Я щедро плачу тебе, чтобы ты перестал думать о деньгах и начал думать о чем-нибудь другом. Так что, пожалуйста, перестань о них думать. Обещаю, если однажды я неожиданно обеднею, я обязательно тебе об этом скажу, и ты благородно меня выручишь. Договорились?
Тим долго смотрел на Идена.
— Окей, — сказал он наконец.
— Так что ты так отчаянно рассматривал, когда я подошел?
— Думаю, мне нужны новые ботинки. Эти умерли еще пару месяцев назад.
Иден бросил изучающий взгляд на кеды Тима.
— Они сойдут. Но если тебя это беспокоит, не вижу причины, чтобы не поменять их прямо сейчас. За зоной досмотра есть замечательное место.
«Замечательное место» оказалось очень маленьким и безусловно примечательным, особенно своими ценами. Первым порывом Тима было развернуться и немедленно уйти; он не привык к таким магазинам, и голос в голове тут же напомнил, что ему тут не место. Но Тим заставил себя остаться, мысленно представляя баланс своей кредитки для храбрости. Он ведь теперь может себе это позволить. К счастью, Иден остался снаружи и не видел его смятения; консультант предложила помощь всего один раз, но после вежливого отказа стала исключительно ненавязчивой, оставив Тима наедине с обувью и своими личными тараканами.
К счастью, до вылета оставался еще целый час — иначе Тиму не хватило бы времени, чтобы определиться с выбором. Но в конце концов он все же подошел к кассе с парой серых, замшевых, удобных и очень дорогих ботинок. Консультанту нужно было переписать номер посадочного талона, и Тим рассеянно смотрел на витрины рядом, пока она вбивала цифры. Там, среди модных кепок и перчаток, настолько дорогих, что они буквально требовали под собой руль спортивного авто, висел шарф. Его яркие цвета резко выделялись на фоне респектабельных соседей: охристо-желтые, английские красные, бутылочно-зеленые, темно-синие и светло-бежевые полосы напоминали модернистскую живопись; ритм полос был сбалансирован и продуман. Шарф был шерстяным — или, скорее всего, кашемировым, учитывая ценовую политику магазина, — и невероятно длинным. Тим долго смотрел на него, а потом решительно снял со стенда.
Когда он вышел из магазина со своими старыми кедами в руке, Иден взглянул на него с любопытством.
— Это что? — спросил он.