Чистый вакуум дома приятно успокаивал. Здесь не было ничего настоящего, выразительного, ничего, что бы выдавало характера его владельца — а значит, Тим тоже мог притворяться. Его пальто и шарф смотрелись здесь вполне уместно, и неважно было, чувствует ли он себя в них уверенно или нет.
Однако, когда мистер Эдиссон вошел в комнату, Тим поспешно пересмотрел свои ощущения — ему стало очень не по себе. Было очевидно, что этот тучный человек с жидкими сальными волосами, в грязном темно-синем халате и претенциозных кожаных тапках — хозяин дома; его вид слишком резко контрастировал с безупречной обстановкой комнаты, даже не пытаясь ей соответствовать. Мужчина прошел мимо Тима, тяжело дыша, как загнанный медведь, и остановился возле серого кресла, раздраженно фыркнув. Иден не стал подниматься ему навстречу, глядя на него с легкой насмешкой.
— Привет, Фредди, — сказал он.
— Вы опоздали, — проворчал Эдиссон. — Она сказала, что ты уже в пути.
— Я выехал, как только получил твое сообщение. Но с Восточного побережья лететь шесть часов, как ты прекрасно знаешь.
— С каких пор тебе нужен самолет, чтобы сюда добраться? — нахмурился Эдиссон.
— С тех пор, как это тебя не касается, Фредди, — улыбка Идена была бесконечно обаятельной. — Чего ты так срочно хотел от меня?
Эдиссон подозрительно взглянул на Тима.
— А он кто?
— Мой ассистент. Тим, знакомься — это Фредди, настоящая акула в мутных водах Голливуда. Фредди, это Тимоти Алдервуд, очень талантливый писатель.
Эдиссон прищурился и долго разглядывал Тима.
— Писатель, да? — хмыкнул он. — Реально умеет писать?
— Еще как умеет. Но тебе он не достанется, так что можешь не надеяться.
Эдиссон снова хмыкнул и плюхнулся в другое кресло.
— Ну, может, скоро мне придется не нанимать, а увольнять, так что все равно.
— Из-за этого ты меня позвал?
— Черт возьми, зачем еще! «Искателей» могут закрыть из-за той зазнавшейся дуры… — Эдиссон быстро глянул на Тима и прочистил горло. — Летински, шоураннер, ушла. У меня есть Джонни, чтобы ее заменить, но теперь Алисия орет, что она подписалась на топовый проект, а Брендан еще раньше заявил, что не будет работать ни с кем, кроме Алисии, — Фредди тяжело вздохнул и вытер потное лицо рукавом халата.
— И чем я могу помочь? — холодно спросил Иден.
— Мне нужна идея. Это уже третий сезон, аудитория устала, а Джонни еще зеленый. Мне нужно что-то мощное для него. Настолько чертовски хорошее, чтобы все забыли о гребаной Летински и только и говорили о гениальности Джонни. Я хочу, чтобы он взял эту чертову награду Гильдии и стал знаменитым сукиным сыном. — Эдиссон умолк, запыхавшись.
Тим слушал с любопытством, вполне искренне сочувствуя этому неизвестному Джонни-писателю. Он прекрасно представлял, как тот мог себя чувствовать.
— Это… серьезный запрос, — сказал Иден после паузы. Тим, который начал различать оттенки спокойствия Идена в последнее время, понял: он звучал напряженно. Озабоченно. Словно собирался с силами.
— У меня на это есть бюджет, — заверил Эдиссон. — Пока что это наш хит. Я могу вложиться по полной.
Иден рассеянно кивнул, погрузившись в размышления.
— Ты хочешь, чтобы я принес тебе выдающуюся идею для сериала-городского фэнтези, — наконец сказал он, будто подытоживая.
— Да, хочу, — подтвердил Эдиссон, нервничая.
— И тебе нужно это прямо сейчас.
— Нам нужно утвердить сценарий третьего сезона к понедельнику. Скоро начнут снимать.
Иден вдруг встал, возвышаясь над Эдиссоном, как зловещая готическая статуя, и все его прежнее безразличие исчезло.
— Я подумаю, — сказал он с кривой улыбкой. — И дам знать, когда что-то решу.
Иден поманил за собой Тима, направляясь к выходу.
— Мне нужен ответ завтра! — крикнул Эдиссон, когда они дошли до двери.
Иден обернулся; его лицо было холодным и жестким.
— Я дам знать, — тихо и отчетливо сказал он.
И, казалось, Эдиссон знал, что больше лучше ничего не говорить.
На обратном пути в город Иден вел машину очень быстро — а может быть, так казалось Тиму на темных мокрых поворотах незнакомой дороги. Он очень хотел задавать вопросы и требовать на них ответы, но чувствовал, что сейчас не время. Поэтому он сидел молча, незаметно хватаясь за сиденье на каждом крутом вираже.
— Могу я одолжить твой телефон? — вдруг спросил Иден.