Наступила пауза, потом Энн ответила: «Мне жаль».
Тим выругался про себя и быстро дописал: «Все в порядке. Мне жаль, что ты не можешь оказаться сейчас здесь».
Он посмотрел на сообщение и торопливо добавил: «Я бы хотел, чтобы ты оказалась сейчас здесь», нажал «отправить» и отбросил телефон на кровать. Надо было собираться — Иден ждал его.
Через пятнадцать минут, уже умывшись и одевшись, Тим снова взял в руки телефон. Там было одно сообщение:
«Я бы тоже хотела оказаться сейчас там».
Тим улыбался всю дорогу по пути в ресторан.
Завтрак напоминал постель в номере Тима — он был обильным, дорогим и без малейшего намека на индивидуальность. Бежевые стены ресторана и золотой декор создавали атмосферу расслабленной роскоши и благополучия. Больше всего Тима удивляло то, что он чувствовал себя здесь очень комфортно, будто всю жизнь останавливался в пятизвездочных отелях с золотым лобби и пафосным рестораном.
«Я становлюсь скучным», — хмуро подумал он, наполняя тарелку у шведского стола.
— Почему ты выбрал именно этот отель? — спросил Тим у Идена, когда они оба сели за стол.
— Прошу прощения? — Иден глотнул эспрессо из необыкновенно маленькой чашки.
— Я имею в виду, что он еще более предсказуем и банален, чем я, — заметил Тим, ломая скорлупу яйца.
Иден ухмыльнулся.
— Я подумал, тебе стоит дать отдохнуть от непредсказуемости и неожиданностей.
Тим застыл с ложкой над яйцом.
— О, — выдавил он наконец. — Спасибо.
— Пожалуйста, — вежливо улыбнулся Иден.
Некоторое время они ели молча — точнее, Тим ел, а Иден потягивал свой эспрессо, как будто чашка была бездонной.
— Итак, — наконец рискнул Тим, — что насчет моих вопросов?
— Спрашивай.
— Кто такой Хэл? Почему он хотел убить Мьюз? И что такого сделал я, что теперь разозлил его?
Иден отодвинул чашку, оперся локтями о стол и сцепил пальцы под подбородком.
— Боюсь, у нас есть проблема, — сказал он, внимательно глядя на Тима.
Тим поморщился.
— Ты не можешь ответить на эти вопросы?
— Могу. Но тогда наш с тобой договор потеряет всякий смысл.
— Почему?
— Я нанял тебя, чтобы ты рассказывал мою историю. Если бы я мог рассказать ее сам, то зачем мне тогда ты?
— Но ведь я ничего не знаю о тебе, — заметил Тим.
— Никто ничего не знает о герое истории, когда только знакомится с ним, — улыбнулся Иден.
Тим вздохнул.
— Я хотел бы понимать, что происходит.
— Вспомни, что я говорил тебе в Ноосфере. Важно не то, что ты понимаешь. Важно то, что ты чувствуешь.
Несколько мгновений Тим смотрел в черные, непроницаемые глаза Идена.
— Я чувствую, что тебя беспокоит задание Фредди.
Иден одобрительно улыбнулся.
— Да. Чтобы его выполнить, нам нужно идти в Ноосферу, а Мьюз права — сейчас там небезопасно. Я проверил.
Тим прищурился.
— Когда ты «спал» в самолете…?
Иден холодно улыбнулся и кивнул.
— Что произойдет, если ты умрешь в Ноосфере, пока ты спишь?
— А что с тобой происходит, когда ты умираешь во сне?
— Я просыпаюсь, — сказал Тим и тут же вздрогнул, вспомнив Смерть, надгробие и пламя. Он слегка помотал головой, отгоняя эти мысли. — Ты умер тогда?
— Я всегда умираю во сне, — неожиданно сказал Иден; его глаза были абсолютно непроницаемыми.
Тим опустил взгляд на тарелку с яичной скорлупой.
— Хорошо, и что теперь? — спросил он, разглядывая оставшийся на ней последний ломтик ветчины.
— Теперь у нас есть дилемма.
Тим поднял глаза.
— У нас?
— Конечно, — улыбнулся Иден. — Ты ведь мой ассистент, помнишь?
— Я все еще не видел своего контракта.
— Я все подготовлю, когда мы вернемся.
— Хорошо. Так в чем дилемма?
— Я очень хочу достать для Эдиссона эту идею. Точнее, не для него — мне совершенно плевать на его проблемы. Но Джонни Биглоу заслуживает своего шанса. Он отличный сценарист, а я сомневаюсь, что в данных обстоятельствах он сможет самостоятельно выдать что-то хорошее.
Тим кивнул. Он и сам сочувствовал Джонни.
— Но вход в Ноосферу для тебя рискован. Особенно если идти в то место, где мы можем найти нужную идею. Я мог бы пойти туда один, но есть другая проблема. У меня есть чувство, что это будет очень важное путешествие, и, если ты его пропустишь как мой биограф, в истории будет нестыковка. Так что я должен либо идти с тобой, либо не идти вовсе.
— А ты не можешь просто рассказать мне потом, что там было?