— Это плохо?
— Не обязательно, — ответила она после паузы. — Но мне нравилось, каким ты был раньше.
— Почему? — спросил он.
— Потому что… — она снова замолчала. — Потому что мне казалось, что ты видишь мир так, как никто больше его не видит.
Тим стоял на тротуаре, так сильно сжимая телефон, что заныли пальцы.
— Спасибо, — наконец выдохнул он, закрыв глаза.
— Не за что, — тихо ответила она.
— Не переживай за меня, — сказал он уже тверже. — Со мной все в порядке.
И это было правдой. Несмотря ни на что, сейчас он был в порядке. Он был тем, кто видит мир не так, как все.
— Ты уверен?
— Вполне уверен, — сказал он и добавил: — Обещаю не меняться слишком сильно.
Она тихо рассмеялась.
— Кстати, чью кровь ты собираешься отстирывать?
Тим застыл.
— Это… долгая история. И я не могу сейчас говорить.
— А, тот другой звонок, которого ты ждешь, да? — спросила Энн, и в ее голосе послышалось легкое напряжение.
— Да, именно, — быстро ответил Тим. — Спасибо, что переживаешь за меня, — добавил он.
— Всегда пожалуйста.
— Пока.
И он повесил трубку, прежде чем она успела спросить или сказать что-то еще.
Она уже и так сказала слишком много.
Начинало смеркаться, когда Тим, дрожа от холода, проходил мимо кофейни. Он остановился, наблюдая за людьми в желтом свете ламп, словно все это происходило не за стеклом, а на экране. Лиз подала стакан клиенту и улыбнулась, и на ее щеках на миг появились ямочки. Тим толкнул дверь и вступил в тепло с ароматом кофе и корицы.
— Привет, — поприветствовала его Лиз с улыбкой, и ямочки снова появились на ее щеках. — Что тебе сегодня приготовить?
Он рассеянно посмотрел на меню на стене.
— Можно мне… что-нибудь неожиданное, пожалуйста?
Ее улыбка стала шире.
— Подешевле или подороже?
— Не важно.
— Кстати, а где твой друг? — спросила она, пробивая заказ.
Тим посмотрел ей прямо в глаза и тем же отрешенным тоном ответил:
— Его больше нет.
Ямочки исчезли.
— Мне жаль, — пробормотала Лиз.
Повисла неловкая пауза.
— У тебя ведь непереносимость молока? — неуверенно спросила она.
«Даже твоя аллергия — самая скучная и обыкновенная».
— Да.
— Хочешь на соевом или миндальном?
Он пожал плечами: — Что ты посоветуешь?
Она посмотрела на него задумчиво.
— Знаешь что, — сказала Лиз, и в голосе ее снова появилась легкая улыбка, — я не скажу. Пусть это тоже будет неожиданным.
— Пусть будет, — согласился Тим.
Он расплатился; Лиз начала готовить кофе, а Тим рассеянно оглядел кофейню. За ближайшим столиком сидел пожилой мужчина с книгой в кожаном переплете. Тим вздрогнул и шагнул к нему.
— Простите, сэр, — неуверенно произнес он. Старик оторвался от книги.
— Да?
— Простите, что беспокою, но скажите, пожалуйста — вы, случайно, не писатель?
Старик снисходительно улыбнулся.
— Писатель.
— И ваши книги когда-нибудь издавали?
— Все мои работы изданы, — ответил старик с достоинством, но без хвастовства.
— И как это — какое это чувство?
— Быть изданным? Хорошее, — усмехнулся мужчина и добавил: — Но сейчас для меня это уже не так важно.
— А что важно?
Мужчина задумался.
— Дописать историю, наверное.
Тим кивнул.
— Один неожиданный кофе для Тима! — позвала Лиз в этот момент.
Он обернулся к ней, коротко улыбнулся, забрал кофе и вышел из кофейни. Он не мог находиться там долго. Пока что не мог.
Снег все так же медленно падал. Тим поежился, сделал глоток горячего пряного кофе и пошел по тихой улице.
Дописать историю. Да, вот что действительно имело значение. Тим вспомнил безжизненное тело Идена в луже крови, вздрогнул от этой мысли, но заставил себя принять и увидеть ее до конца. Иден был мертв. Но означало ли это, что его история закончена?
Он будет ждать звонка от Мьюз, как она велела; казалось, ее советов стоило слушаться. Но он не будет после этого «сидеть на месте». Он должен завершить то, за что Иден так отчаянно боролся. А потом, если он выживет, Тим напишет историю Идена. И он обязательно допишет ее до конца.
Тим остановился, достал компас и посмотрел на стрелку; она все так же упрямо указывала на него.
— Надеюсь, там ты будешь работать как надо, — пробормотал Тим. Он сунул компас обратно в карман и пошел домой.
Было бы слишком смело надеяться на две спокойные ночи подряд. Тем не менее Тим рассчитывал на это, особенно после того, как опорожнил еще одну бутылку французского вина и отстирал свой по-идиотски длинный шарф. Пятновыводитель не подвел — после получаса борьбы с шарфом в ванной Тим держал в руках тяжелую, мокрую, но уже чистую полосу влажной шерсти. Он попытался повесить шарф на карниз для шторы, но тот эффектно обрушился, запутав его в мокрой ткани и шторе. Тим выбрался из ловушки, достал плечики из шкафа и подвесил их на душевую лейку, развесив шарф вокруг. Конструкция выглядела ненадежной, но ничего лучше Тим придумать не смог. Уставший, мокрый, но удовлетворенный, он вышел из ванной и рухнул на кровать, рассчитывая на полное забвение.