— Пей, — приказала она.
— Что это? — спросил Тим без особого любопытства. Быть отравленным сейчас казалось неплохим вариантом.
— Поможет сбить жар, — ответила Джемайма.
Тим понюхал напиток. Кажется, там был имбирь.
— Типа ибупрофена? — спросил Тим.
— Что?
— Неважно, — пробормотал он и осторожно сделал глоток. На вкус было неплохо — что-то вроде меда, трав и специй. Тим глотнул еще и почувствовал, как тепло разливается по телу. Он обмяк и почти провалился в забытье на пару минут.
— Эй, прекрати! — воскликнула Джемайма, легко шлепнув его по щеке. — Нам сейчас не до этого.
Тим вынырнул из мягкой дремы и покачал головой. Все прояснилось, и он увидел каждую деталь захламленной комнаты в танцующем свете свечей. Она выглядела неопрятно, но по-своему уютно: мебель в викторианском стиле, странные предметы повсюду — бутылки с неизвестными субстанциями, книги в кожаных переплетах, огромное чучело совы, сидевшее на шкафу с широко расправленными крыльями. Тим вздрогнул и отвел от нее взгляд.
— Куда ты дел свои ботинки? — спросила Джемайма, разглядывая его ноги.
Тим опустил взгляд. Его черные носки стали серыми от пыли.
— Уходил в спешке, — пробормотал он. Джемайма усмехнулась и подошла к шкафу, который вполне мог бы вести в мрачную версию Нарнии. А, возможно, и вел.
— Вот, — сказала она, возвращаясь с винтажными черными ботинками на шнуровке; в них было что-то пиратское. — Не новые, но должны подойти.
Тим с сомнением посмотрел на потрескавшуюся кожу. Ботинки явно были на несколько размеров больше его ноги.
— Примерь, — велела Джемайма. Тим подчинился, рассудив, что это все же лучше, чем ничего. Он зашнуровал ботинки и натянул джинсы поверх них. На удивление, было и правда удобно. Тим хотел встать, но Джемайма его остановила.
— Допей сначала.
Он снова послушался. Было приятно, что кто-то указывает ему, что делать, давая передохнуть от самоотверженного героизма. Тим осушил кубок и поднялся на ноги. Ему было в десять раз лучше.
— Можно я воспользуюсь уборной? — спросил он.
— По коридору налево, последняя дверь.
Когда Тим вышел из комнаты, Джемайма пошла за ним на лестничную площадку и снова перегнулась через перила:
— Тони! — крикнула она властным голосом.
Туалет был маленьким, плохо освещенным через грязное окошко под потолком; Тим подумал, что стоило взять свечу. Полная луна подсвечивала старую паутину с огромным пауком в углу. Тим поморщился и отвернулся.
Когда он вернулся в комнату, Тони уже был там — полуголый, застегивающий штаны. Его костлявая бледная грудь почти светилась в полумраке. Заметив Тима, вампир хищно улыбнулся.
— Тони проводит тебя к Идену, — объяснила Джемайма. — Тебе небезопасно бродить по Городу одному.
Тим с недоверием посмотрел на Тони. Его компания не казалась ему «безопасной».
— Я тебя не трону, — фыркнул Тони. — Почему все думают, что я их укушу?
— Потому что ты кусаешь всех? — предположила Джемайма, протягивая вампиру черную рубашку. Тони надел ее, и вид у него стал чуть менее пугающим.
— Только не его, — скривился он, глядя на Тима. — Он же драгоценный Сказочник. Дудочник меня на солнце зажарит, если я его трону.
Джемайма усмехнулась.
— Умный мальчик.
— Поэтому ты меня и держишь, — ухмыльнулся вампир.
— Как ты себя чувствуешь? — ведьма повернулась к Тиму, и ее красивое лицо снова стало озабоченным.
— Я в порядке, — сказал он. Это было правдой: зелье прогнало всю слабость.
— Тебе бы в постели лежать, а не задания Идена выполнять, — нахмурилась она.
— Думаю, это и мое задание тоже. — Тим слегка улыбнулся.
Джемайма долго смотрела на него.
— Может быть, — согласилась она, но не ответила на его улыбку. — Только храни тебя Книга от того, чтобы стать таким же, как он.
…Всю дорогу вниз по лестнице Тим думал о ее словах. Особенно об одном слове.
Том, что прозвучало, как имя божества.
Вампир вел Тима по безмолвной, залитой лунным светом улице в противоположную сторону от главного проспекта. С обеих сторон тянулись трехэтажные кирпичные дома, но все окна были темными, и единственным звуком оставались шаги Тима; Тони ступал рядом с ним беззвучно, как кошка. Через несколько минут вампир вдруг спросил:
— Что с прикидом?