На исходном синкретизме основан миф, на средневековом культурном синкретизме — символ, из современной многозначности вырастает представление о понятии, якобы точном и научном. Существует устойчивое мнение, что промежуточным моментом в переходе от исходного синкретизма к современной многозначности являлась так называемая диффузность (от лат. diffusio ‘растекание’, т. е. ‘рассеянность (значений)’) — несобранность контекстных значений в различных словесных формулах. Таково положение средневековых текстов, которые отличались тесной привязкой основного слова к смыслу всего контекста; ср.: чюдьная икона и дивьная церковь — прилагательные еще не синонимы, они обслуживают свои имена, и икона творит чудо, а церковь посвящена Богу (концептуальный смысл слова диво, ср.: лат. deus и греч. ‘божество’).
Последовательность процесса перехода синкретизма к многозначности удачно показана в книге Л. С. Шишкиной «Язык и познание: опыт лингвистической антропологии». По мнению автора, происходят «различные операции содержательной конкретизации, связанные с развитием категорий», т. е. развитие языка было направлено потребностями совершенствования мысли, осознанием существенных сторон действительности. Следующим выводом автора оправдывается широкий исторический подход к анализу русских концептов:
Отношения, которые начинают различаться в социуме, в складывающейся картине мира, постепенно входят в язык, отражаясь в развитии соответствующих мыслительных категорий и тем самым проясняясь. Поэтому исходная выделенность чревата множеством интерпретаций уже внутри языка. Следовательно, требует тщательного исследования изменение качества звукового символизма при переходе на уровень содержательных конкретизаций. Необходимо установить, в каком случае в языке действительно мог иметь место первичный синкретизм, а в каком мы навязываем синкретичность структурам, которые еще не различаем из-за неразработанности аналитических процедур... Удается показать, насколько сложным и длинным был путь выхода человека разумного из родового бессознательного. В языке маркировалась и с помощью языка развивалась первичная духовная деятельность человека... Значение обусловлено генетически и потому постоянно.
Дело в том, что «фигура из поэтической формы становится внутренней логической формой. Язык растёт» — заметил Г. Г. Шпет. Иначе говоря, словесное значение переходит из сферы образа в режим понятия.
Задание:
Назовите отличия, существующие между семантическим синкретизмом и многозначностью; в чем смысл промежуточной формы смысловой диффузности?
Указанным процессам категоризации способствовали тропы, напрямую связанные с предметным значением слова D, прежде всего метонимия — основной троп эпохи Средневековья (см. примеры, в Словаре показанные под знаком *). В старорусский (собственно уже великорусский) период стала развиваться и метафора как отражение состоявшегося уже перехода на словесное значение S, в связи с развитием русского реализма и процессом идеации.
История семантического развития в слове дом представлена здесь не случайно. Это пример сопряжения семантики слова и действия риторических тропов, создающих переносные значения слов. Последние специально не выделяются и не классифицируются в иллюстрациях к словарным статьям; распределение по тропам вообще носит искусственный характер внешнего порядка и способно обеднить концептуальный анализ излишним теоретизированием. Примеры приводил уже А. А. Потебня. Сочетание типа горючее сердце как раскрытие одного из символических значений слова сердце есть переход от орудия к действию — это метонимия, причем символическая метонимия, как образованная на стыке двух производящих: горѣти и горе («родство значений ‘горе, печаль’ и ‘жечь, гореть, печь’ элементарно» — ЭССЯ, т. 7, с. 40). Создание на этой основе отвлеченного имени типа горючесть есть обозначение предмета по типичному признаку (горючий), то есть от части к целому — это синекдоха, а вот выражения типа горючесть сердца есть прямая метафора, которая в ранние средние века исключена как органически возникающая на основе самого языка. Соотнесение конкретного с отвлеченным именем — типичный пример метафорического мышления — тогда попросту невозможно. Современное «освежение образа» горячее сердце и особенно горящее сердце (Данко) есть метафора, поданная в режиме непроизвольной иронии.