3. Дальнейшее расширение близкого контекста происходит уже в момент освобождения слова из состава формулы, становятся возможными грамматические новации. Так, высказывание оставил свой след представляет уже собственно метафору, это сопоставление по сходству функций весьма отвлеченного характера, отошедшего от конкретности первых двух тропов. Перевод ключевого слова в форму единственного числа достигает этого результата, поскольку такое имя, в отличие от формы множественного числа, напрямую представляет понятие о предшествующем символе; это символический перенос в контекстно развернутое понятие. В известном смысле, это уже не чистый реализм, а переход к концептуализму, который отличается тем, что вещь воплощается в слове, исходя из её идеи, полученной на втором моменте. Каждое слово, освобожденное из словесной формулы, представляет собой отдельную единицу, которая противопоставлена любому другому слову же, но не на принципе равнозначности, как при метонимии, а на принципах привативности, т.е. неравноценности противопоставляемых слов, ключевое из которых маркировано (отмечено) своим особым признаком.
Отличие первых двух моментов от третьего состоит в том, что метонимия и синекдоха представляют признаки различения целого, т. е. являются простым переименованием одного и того же, метонимия в цельном виде, синекдоха по отдельным, но существенным признакам. Метафора представляет готовый знак, который автоматически заменяет описываемый предмет. Так, след в приведенном метафорическом тексте никак не связан с реальным следом, оставленным ногой человека, а есть отчужденное указание на известные успехи, скажем, в науке или искусстве. Смысловой разрыв между тремя тропами в принципе проявляется и в других сочетаниях с тем же ключевым словом, например — пойти по следам (синекдоха) и пойти по следу (метафора). И здесь форма единственного числа обозначает понятие в идее, отличаясь от предметной собирательности множественного числа.
Объективное движение смыслов в такой именно последовательности подтверждается сопутствующей сменой указанных условий, а именно: номинализм — реализм — концептуализм в смене философских ориентиров познания нового в русской традиции; образ — символ — понятие в смене содержательных форм самого ключевого слова; различные признаки — знак по существу. Восхождение метафоры на уровень самостоятельного знака объясняет сохранение метафоры как тропа, в отличие от метонимического — метафорическое значение не стало еще словарным. Последовательное усложнение мысли в языковых формах путем замены тропов представляет неуклонное движение ко все более интеллектуализованным тропам, все дальше удаляющимся от предметности мысли в сторону идеальную. В современном сознании развивается новый абсолютный троп, развивающий смысловое наполнение слова новыми обертонами, — ирония. Например, высказывание оборвать след (но не оборвать следы) представляет собой иронический оксюморон, поскольку реальные следы оборвать невозможно, а абстрактно понимаемый след вполне возможно и оборвать. Не исключено, что скептически- негативная ирония есть проявление концептума в исторической точке полной насыщенности словесного знака всеми возможными значениями в их механическом, лишенном единства, собрании — ответ на вызов со стороны цельного в своем совершенстве концептума.