Пример:
Рассмотрим алгоритм на примере концептов «Дом» и «Любовь» — путем отсылок к соответствующим разделам курса, где эти сквозные примеры были описаны.
1. Распределение всех трех элементов треугольника предполагает, что в последующем анализе мы избираем позицию реализма с присущими ей свойствами: наличие всех типов интуитивного знания с ориентацией на градуальные оппозиции в режиме субординации; основной единицей признается содержательная форма символа — синкретичного удвоения образа и понятия, — воссоздаваемого ментальным процессом идеации. Предпочтение реализма объясняется тем, что в поисках концептума мы работаем над словом. При выборе номиналистического или концептуального пути исследования представленные признаки были бы другими, и результаты описания получили бы другой вид (см. соотношения в соответствующих параграфах). Тем самым мы оттолкнулись от семантического треугольника в его философском смысле.
2. Переходя на уровень концептуального квадрата, мы получаем предмет исследования — выявленную последовательность сем в избранном слове (дом), начиная с актуального сегодня, основанием которого является значение ‘здание’, а все остальные составляют его маргинальное следование (п. 22). Избирая для анализа другой — отвлеченный — концепт — Любовь, по толковым словарям выделим основные семы слова любовь: ‘привязанность’ — глубокая (внешний признак), ‘склонность’ — сердечная (внутренний признак), ‘влечение, стремление’ — горячее (внешний признак), ‘страсть’ — пылкая (внутреннее горение).
3. Переходя на уровень Текста, мы разграничиваем две возможные позиции слова: поясняющие слова возможны перед концептуальным именем или — после него. Перед именем стоит определение-прилагательное, после слова находится предикат. В первом случае выделяем содержание понятия S, во втором — его объем D. Разбор представлен в п. 23-24.
4. Обогащение имени новым признаком создает образное понятие в разных его проявлениях, причем актуальные семы как основное значение образуют понятия, склонные к символу (белый дом, казенный дом), а в данный момент маргинальные создают устойчивые образные, приближающиеся к типичным признакам (богатый дом, знатный дом) — необходимо строго различать признаки концептуальные (типичные, реальные и метафорические) и понятийные (глубинные, интенсивные и длительные) (п. 23).
5. Предикативные признаки обогащают представление об объекте, согласуя их (как правило) с предыдущими признаками (п. 24). В результате в слове любовь выявляется новый ряд сем, не отмеченных в словарных определениях: 1) ‘влечение’ как ощущение, 2) ‘жалость’ как чувство, 3) ‘связь’ как привязанность, 4) ‘единение’ как связь уважения, 5) ‘награда (благодать)’ — в последнем случае вынесенный из сакральных текстов метафорический признак. Широкое сравнение (см. текст Флоренского) показывает прямую связь с греческим следованием этих сем, обозначенных соответственно словами ηρως, φιλια, αγαπη, στοργη (п. 24).
6. На основе описанных вариантов строится объект в виде системного соотношения по формуле семантической константы Юрченко (п. 6): все три формы сознания (причинности) в виде условия, причины и цели представляют собою объект (п. 6), который своими содержательными формами способен выразить концепт (п. 10), при том, что зерно первосмысла — концептум — остается еще не познанным (в отличие от концепта, он рядоположен содержательным формам в виде образа, понятия и символа, см. п. 10). На этом этапе выявляется актуальное бытование концепта. Именно, строится система:
Реальная основа: влечение → жалость (условие); привязанность (причина); единение (цель)
Дело не в том, каким именно словом называется признак, дело в том, каково его концептуальное содержание; так, единение — самое общее (родовое) именование того, что может быть обозначено одновременно и как соединение на основе уважения, и как любовная страсть. Историческим содержанием процесса как раз и является постоянная смена словесных маркеров в устойчивой концептуальной связи признаков концепта. Реальность влечения помысленно подтверждается в троичности признаков причинности, полностью подпадающих под законы синергийных триад в их развернутом действии: столкновение жалости и привязанности оправдывается единением, противоречие между жалостью и единением (в форме страсти) снимается причинным признаком привязанности, противопоставление привязанности как внешней связи и единения как внутренней страсти оправдывается наличием жалости, и т. д.