7. Для выявления концептума необходимо провести историческое исследование (п. 22), в результате которого выясняется последовательность актуализации сем, их взаимное соотношение, насыщенность типичными признаками и маркерами на уровне определенных артиклей (мой дом, весь дом, свой дом, этот дом), а также связанного значения определений (п. 12). В результате устанавливается предварительный смысл концепта; в нашем случае это синкретизм «кров-род» (п. 25). В случае с концептом Любовь историческая последовательность сем представлена таким образом: ‘мир, согласие’ (912), ‘благосклонность’ (1057), ‘пристрастие, приверженность’ (XI в.), ‘страсть, влечение к другому полу’ (XI в.); только с XVI века отмечается значение ‘общие трапезы у христиан’ — литературного происхождения метафора (собственно, перевод греч. αγαπη). Это системное отношение можно было бы представить в следующем виде:
Реальная основа: согласие → благо(склонность) — условие; приверженность — причина; влечение к другим — цель
Глагол любити дает следующие значения: ‘испытывать расположение’ (1057), ‘чувствовать склонность или интерес’ (XI в.), ‘ласкать’ (XII в.), а ‘испытывать влечении к кому-либо’ (1525) — самое позднее из наличных. Последнее может объясняться характером источников: церковные тексты отказывают страсти в праве на существование.
8. Уточняющее исследование производных слов (представляющих оттенки значений) (п. 31) и синонимических выражений (которые поддерживают наличие сем в концептуальном слове) позволит ограничить пределы распространения исследуемого концепта (п. 21, 29, 30, 32). Производных слов по Словарю русского языка XI-XVII вв. около 190; по Словарю русских народных говоров — более 150. Для краткости остановимся на производных именах: в историческом материале это любство ‘любовь’ (XI в.), любление ‘преданность’ (XI в.), любость ‘дружба’ (1488), возможно, и слово любота, в говорах сохраняющее значение ‘удовлетворение, восхищение’, а также основное слово любовь, соединяющее все эти семы в общем слове-гиперониме (912) и отменяющее все видовые обозначения (они сохранились в диалектной речи, образной по определению). Можно представить системное их отношении, за основу взяв слово любство (полный синоним высокому слову любовь):
Любство → любость как дружеское расположение; любота как удовлетворенность отношениями; любление как преданность (позднее как любовные отношения — XVII в.)
Проверим это следование на определениях: любый ‘дорогой, угодный’ (1076) — ср. позднейшее любой ‘какой угодно’ (1562), любный ‘достойный’ (1073) — ср. дружелюбный, любовный ‘относящийся к любви’ (1076) — ср. любовный напиток, любивый ‘благосклонный, расположенный к кому-либо’ (XI в.) — ср. вольнолюбивый, а также отглагольное образование любимый ‘расположенный к кому-либо’ (1078). Системное соотношение:
Любый → любный; любивый; любовный
Последнее определение как самое определенное (выражает цель отношения) стало основой имени существительного любовник / любовница и потому сохранилось, как сохранилась и форма любимый в том же значении персонифицированного обозначения. Остальные как частные из литературной речи исчезли (но не в говорах), сохранившись в составе вторично производных.
Синонимический словарь предлагает ряд синонимов:
Любовь — чувство сердечной склонности, влечения
Влюбленность — кратковременное пылкое влечение
Увлечение — преходящее поверхностное влечение
Страсть — сильное чувственное влечение
Ключевая сема ‘влечение’ приближает нас к пониманию концепта; наличие вариантов «влечения» как основания семантической константы (реальное чувство) обеспечено самостоятельной лексемой.
9. Желательно провести психолингвистический эксперимент — опрос замкнутой группы участников относительно описываемого концепта: «Дом — это...», «Какой дом...», «Любовь — это...» и т. д. В результате делается поправка к схеме объекта «причинность» специально в данном восприятии концепта. Пробные проверки показали, что в целом,несмотря на индивидуальные подстановки своих слов, испытуемые находятся в кругу отмеченных признаков концепта.