-Разве Мастер появляется не раньше начала ноября?
-Так многие считают, - тихо сказал Шмыг. – Вы вообще представляете, что тут твориться в ноябре? Толпы народа, что превращают ночь в день. Шум, гам, огни. Тут не только Мастер, такого сам Верховный не выдержит. Но на самом деле уже с этих ночей октября можно его искать.
Эдманд кивнул. Выпил он немного, но в голове царило какое-то непонятное отупение. Нет, отступать он не собирался, но и ничего особо не ощущал – ни волнения, ни страха перед неизведанным, ни …да вообще ничего он не ощущал, когда оставив коня в теплой конюшне, вышел в ночь города. Эдманд не знал, куда стоит пойти, и шел просто наугад. Еще раз поразившись необычности разумов чиновников Гистера. Все дело в том, что фонари на улицах имелись, но расположены были странно. На одной улице вообще могло не быть ни одного, а другой, совсем маленький переулок мог похвастаться аж тремя, хотя и одного бы хватило с лихвой. К счастью, ночь была теплая и светлая, поэтому рыцарь совершенно спокойно топал, пытаясь разглядеть окрестности. Иногда ему казалось, что он слышит музыку, но всякий раз заворачивая за угол, Эдманд обнаруживал что музыка играет из здания таверны или гостиницы, где гости еще не улеглись спать. Постепенно последний хмель выветрился из головы Эдманда. А вместе с ним немного сказочная атмосфера, возникшая от рассказов Шмыга и Ардена. Мысли же, что пришли в голову. Были вовсе не радужными.. Эдманду даже стыдно стало – взрослый мальчик, представитель дворян, хоть и без штанов практически, а поверил в такую ерунду, как мальчишка деревенский. Но возвращаться в таверну Эдманд не стал – в конце концов прогулка тоже неплоха для того, чтобы мысли в голове устаканить.
Скоро Эдманд вышел на небольшую площадь и присел на скамью. Посередине площади стояла необычная статуя, сейчас очень хорошо освещенная лучами луны. Девушка танцевала,подняв руки к небу, а у ее ног сидели три кошки. Скульптура девушки была из белого мрамора, а кошек – из черного. Эдманд усмехнулся. Судя по всему это и есть знаменитая площадь трех костров, самый центр города. Эдманд огляделся. Площадь была еще меньше, чем он представлял по рассказам. Рыцарь поудобнее уселся на скамье. Он подумал о том, что тут конечно, лучше всего смотрелся бы адский концерт. Не сейчас, а тогда, когда стояли помосты. Эдманд, кажется прикрыл глаза всего лишь на секунду но тут же начал погружаться в состояние между сном и явью. Мысли текли медленно, Эдманд не вмешивался в работу сознания. Так пришла мысль о том, а какой бы вообще мог быть тут концерт? Какая музыка? У него даже мелодия родилась в голове. Одновременно кричащая, скрипящая, визгливая, но не лишенная ритма и вполне завораживающая. Мелодия возникла так четко, что Эдманд удивился даже. И открыл глаза. Пелена сна слетела сразу же. Статуи не было на площади. Вместо нее стояли три платформы с хворостом и высокими деревянными столбами. Хворост горел , а к столбам были привязаны две женщины и один мужчина. Они открывали рты, в ужасе и корчились от боли, но звуков не было слышно. Лишь запах горелой плоти доходил до Ээамнда. Тошнотворный, неприятный. И музыка. Теперь она звучала не в сознании, Эдманд это определил точно. Визжащие скрипки и флейты, мерные удары барабана – все это было здесь, все это было реально. В отсветах костров он видел музыкантов – точнее лишь смутные формы, хорошо были видны только головы-черепы. На одном из помостов, рядом с жертвой, стоял высокий мужчина в бархатном синем костюме моды уже даже не прошлого, а позапрошлого века. Похоже, Мастер Цмостек играет здесь еще дольше, чем считается. На голове Мастера был череп рогатого животного, больше всего похожий на лосиный, но рога были небольшие, коровьи.