Милютин поднял на меня свои усталые глаза. Он был государственником до мозга костей. И этот аргумент — об интересах Империи и пополнении казны — был единственным, который мог на него подействовать.
— Хорошо, — сказал он после долгой паузы. — Я подумаю. Оставьте бумаги. Вас известят о моем решении. Но, сами понимаете, окончательно решение тут будет за Великим князем Константином.
Воодушевленный тем, что министр, по крайней мере, не выгнал меня сразу, я решил ковать железо, пока горячо.
— Ваше превосходительство, — сказал я, прежде чем он успел нас отпустить. — Винтовки — это хорошо. Но для штурма укрепленных позиций, для настоящей войны, нужна артиллерия.
Милютин поморщился.
— Артиллерия? Господин Тарановский, не заходите слишком далеко. Одно дело — сбыть вам какой-то трофейный хлам. И совсем другое — продавать казенные пушки! Этого не будет. Никогда.
— Но, возможно, есть иное решение? — тут я подался вперед. — Ведь сейчас в нашей армии нередко применяют боевые ракеты? Я слышал, на вооружении состоят превосходные ракеты системы генерала Константинова. Они легкие, мобильные и довольно точные — идеальное оружие для партизанской войны в горах.
При упоминании ракет Милютин и Игнатьев переглянулись.
— Ракеты — оружие секретное. И казенное, — отрезал Милютин еще более жестко, чем про пушки. — Продаже частным лицам не подлежит. Тема закрыта.
Казалось, разговор окончен. Но когда мы уже поднимались, чтобы уйти, Милютин, глядя куда-то в сторону, на карту, с хитрым прищуром добавил:
— Впрочем… ракеты, господин Тарановский, — это, конечно, оружие государево. А вот фейерверки у нас в Империи никто не запрещал.
Он сделал паузу, и в его глазах блеснул лукавый огонек.
— А хороший фейерверкер, говорят, может изготовить такую «шутиху», что и от вражеской крепости одни головешки останутся. Вы ведь человек смышленый, — он посмотрел прямо на меня. — Вам ли не знать, что главный секрет любой ракеты — не хитроумный корпус, а умение правильно приготовить и, главное, спрессовать пороховую смесь?..
Я молчал, но внутри все ликовало. Это был очень жирный намек, подсказка, как выйти из безвыходного положения. Министр, связанный по рукам и ногам инструкциями, только что показал мне лазейку. Он не мог дать мне оружие. Но он подсказал, как сделать его самому.
Надо сказать, я еще из собственного прошлого помнил общие принципы устройства ракет — ведь мне приходилось видеть и ракеты «Града», и снаряды гранатометов. Ракетный двигатель — это, по сути, трубка, набитая спрессованным топливом. Чем плотнее и равномернее спрессовано топливо, тем стабильнее и дольше тяга. Именно это и сказал мне сейчас Милютин. А все остальное — корпус, стабилизаторы, боевая часть — было уже делом техники, которую я мог воссоздать. Теперь дело было за малым. Найти способ этот самый порох правильно «спрессовать»
Ответ от Милютина пришел через два дня. Короткая записка, переданная мне через Игнатьева, гласила, что «в порядке исключения и учитывая нужды по охране отдаленных сибирских промыслов», мне разрешена закупка трофейного стрелкового оружия из арсеналов Западного военного округа.
— Ну что, Ермак Тимофеевич, едем арсенал принимать? — усмехнулся Игнатьев, когда мы встретились. — Главные запасы свезены в крепость Динабург. Я поеду с тобой. Нужно проследить, чтобы местные интенданты не подсунули тебе один ржавый хлам.
Поездка на поезде до Динабурга заняла почти сутки. Крепость, огромное, мрачное сооружение из красного кирпича, встретила нас сыростью и запахом казармы. Нас встретил местный комендант, артиллерийский полковник, и провел в арсеналы.
Это были гигантские, холодные, сводчатые склады, где в бесконечных рядах стояли пирамиды из ружей и штабеля ящиков. Воздух был густым, пах оружейной смазкой, порохом и забвением.
— Вот, ваше превосходительство, — начал полковник свой доклад, обращаясь к Игнатьеву. — Все, что собрали по лесам да болотам после этих… панов.
Он вел нас вдоль стеллажей, и у меня разбегались глаза. Это был настоящий музей европейского оружия.
— Вот, льежские штуцера, — докладывал полковник, брезгливо трогая ствол одного из них. — Добрая машинка, да патрон к ней свой… морока одна. А вот — англичане, «Энфилды». Эти получше будут, под пулю Минье. А это австрийцы, «Лоренцы». Целый зверинец. Намучались мы с ними, пока на учет ставили. Калибр у всех разный, запчастей нет… Известное дело, мятежники что могли, то и купили. Куда их теперь девать — ума не приложу! Так и будут лежать, пока не заржавеют.