Он откинулся на спинку кресла, и тишина в кабинете стала еще более гнетущей.
— Объяснитесь.
Слово повисло в гулком, пропитанном властью воздухе кабинета. Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Сейчас каждое слово имело вес. Маска смиренного просителя здесь не поможет. Передо мной сидел не просто чиновник, а человек, сам прорубавший для Империи окно на Восток. И говорить с ним нужно было на его языке — языке фактов и силы.
— Позвольте доложить, ваше превосходительство, — голос мой звучал ровно, почти бесстрастно. — Я не начинал эту войну. В начале осени банда хунхузов, ведомая неким Тулишэнем, вторглась на русскую территорию. Они сожгли дотла несколько стойбищ наших союзников-нанайцев, а затем напали на мой прииск Амбани-Бира, вырезав часть гарнизона. Я лишь преследовал разбойников и убийц. И так уж вышло, что их главное логово оказалось за рекой.
— Это называется самосуд, господин Тарановский! — жестко прервал меня Корсаков. — Существуют границы, законы, рапорты! Вы должны были доложить ближайшему воинскому начальнику, а не устраивать карательную экспедицию, словно вы сами себе хан и богдыхан!
Я сделал шаг вперед, и спокойствие слетело с меня, как маска. Вся несправедливость, вся ярость последних месяцев — за убитых товарищей, за сожженные поселения, за это вот казенное, слепое равнодушие — вскипела во мне.
— Какие законы, ваше превосходительство⁈ — мой голос зазвенел, отражаясь от высоких потолков. — Где были ваши законы и ваши казачьи разъезды, когда они резали моих людей и союзных нам нанайцев на нашей земле⁈ Ваш предшественник, покойный граф Муравьев, верно показал, как надо говорить с теми, кто живет за Амуром. Они уважают только силу и презирают слабость! Этот край держится не на параграфах уложений, а на страхе перед русским штыком! И когда этот страх уходит, сюда немедленно приходит резня! И поняв, что нас можно грабить без ответа, придут другие и весь край потонул бы в огне и крови!
Лицо генерал-губернатора побагровело. Он медленно поднялся из-за стола, опираясь костяшками пальцев на полированную столешницу.
— Да кто вы такой, чтобы судить о моей работе⁈ — проревел он, и в его голосе заклокотал гнев оскорбленной власти. — Чтобы поучать меня, как управлять этим краем⁈ Вы — авантюрист, который своей безрассудностью едва не поджег всю границу!
— А помните ли вы, что Ермак Тимофеевич был никто иной как главарь частной армии? — не отступая, парировал я. — А кем был Хабаров? Тот еще авантюрист! Но именно эти люди заложили фундамент нашего господства над этим диким краем! Наконец, — я посмотрел ему прямо в глаза, нанося самый точный удар, — не припомните ли вы, как некто Невельский, нарушив все прямые запреты Петербурга, вошел в устье Амура и основал там пост, поставив столицу перед фактом? Ведь вы были этому соучастником, не так ли?
На мгновение в кабинете повисла звенящая тишина. Упоминание Невельского, чья дерзость была одновременно и славой, и вечной головной болью для официальной власти, было ударом ниже пояса. Корсаков замер, его гнев сменился ошеломлением.
И, не давая ему опомниться, я бросил свой главный козырь.
— А вы знаете, кто на самом деле поджигает границу, ваше превосходительство⁈ Вы знаете, что за спиной этих хунхузов уже стоят англичане⁈
Мой вопрос об англичанах повис в звенящей тишине кабинета. Ярость на лице Корсакова медленно сменилась ошеломленным недоверием.
— Что за вздор? — наконец выдавил он, опускаясь в свое кресло. — Какие еще англичане? Вы в своем уме?
Не говоря ни слова, я шагнул к столу. Из внутреннего кармана сюртука я извлек плотный, обернутый в промасленную кожу пакет — те самые трофейные бумаги, что я вывез из Маньчжурии. Пакет с глухим стуком лег на полированную столешницу, прямо поверх официальных рапортов.
— Вот, ваше превосходительство. Доказательства. Все, что вам нужно знать о настоящих хозяевах Маньчжурии.
Хмурясь, Корсаков недоверчиво потянул пакет к себе. Пока его пальцы развязывали тесемки, я начал свой краткий, по-военному четкий доклад.
— Это — детальные геологические карты Маньчжурии и Амура составленные британскими инженерами. На них отмечены богатейшие россыпи, до которых мы с вами еще даже не добрались. Это план британской торговой компании по созданию концессии на этих землях. А это, — я ткнул пальцем в пачку бумаг, исписанных корявыми иероглифами и аккуратной английской вязью, — прямое доказательство связи хунхузов с неким «мистером Текко» и накладные на поставку современного европейского оружия через порт Тяньцзинь.