Выслушав, Игнатьев кивнул.
— Добро, дам указание!
— Вот еще о чем я хотел поговорить, граф… Мне уже надо ехать, ждать их здесь я не могу. Других дел хватает. К тому же я путешествую с супругой: ей в военном обозе было бы неудобно. Давайте поступим так, как только первые офицеры — хотя бы дюжина человек — будут готовы, пусть сразу отправляться в Москву. Я там с ними встречусь и проинструктирую.
Игнатьев на мгновение остановился, обдумывая.
— Верно. Сразу ехать. Чего им тут в Петербурге ждать? — Он повернулся к адъютанту, что неслышно вошел за мной. — Семен Карлович. Вы слышали. Подготовьте прогонные документы и суточные по высшему разряду. Оформить как «инженерную экспедицию» Азиатского департамента для изучения монгольского тракта. Выполнять.
Адъютант молча козырнул и вышел. Игнатьев снова повернулся ко мне.
— Теперь — арсенал, — перешел я к главному. — Как наши дела по выкупу арсенала, доставшегося от польских инсургентов?
Граф достал из стола документы.
— Владислав Антонович, не беспокойтесь. Вопрос решается. К выкупу нам разрешено шесть тысяч триста семнадцать стволов производства английских, бельгийских и богемских заводов, не имеющих никакого касательства к России. С ценою военное ведомство определилось: она самая щадящая, по четыре с полтиной на экземпляр. Первая партия в тысячу стволов готова к отправке.
— Чудесно! Ее нужно будет, в приоритетном порядке, переправить в Иркутск.
Игнатьев кивнул.
— Пустим по железной дороге, а там караваном до Иркутска. Оформим как «оборудование для приисков». Груз особой важности. Дальше по Сибирскому тракту перебросим «на почтовых». Это решаемо!
— Хорошо. Но тысячи стволов будет мало. Катастрофически мало. — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Как и было уговорено, я готов выкупить и остальные трофеи.
— Вот это… — протянул он. — Вот это, Тарановский, размах! Шесть тысяч триста! Целая армия будет! Так, это у нас бюджет получается… он наскоро посчитал на бумаге в столбик — да, итого бюджет получается без малого 28427 рублей! Плюс порох, свинец, капсюли…
— Извольте я выпишу вексель на пятьдесят тысяч. Доставка тоже обойдется в немалую сумму!
— Благодарю, весьма рад вашей предусмотрительности. Но как их везти? По тракту? Это же безумие! Этакий караван наверняка привлечет внимание, да и идти он будет год!
— Нет, не по тракту. — Я подошел к огромной карте на стене и провел пальцем от Кронштадта вокруг всей Евразии. — Морем. До устья Амура. У меня как раз готовится к погрузке пароход с оборудованием: вот на него и надо загрузить. Я не могу сам это сопровождать. Могу я в этом деле положиться на Вас! Все будет оплачено и казна не понесет убыток.
Игнатьев замер, его взгляд проследил мой маршрут. Он несколько секунд молчал, и я видел, как в его голове складывается грандиозная картина.
— Боже мой… — выдохнул он, и глаза его загорелись. — В устье Амура… Вы хотите, чтобы оружие ждало вас уже там?
Не ожидая ответа, он возбужденно засмеялся и с силой ударил по карте ладонью.
— Хм, только надо сделать все тихо, о слове Великого князя стоит помнить! — Он повернулся ко мне, в его глазах я увидел восхищение. — Мы оформим это как «частный груз» для Амурской компании! Отлично, Тарановский, Департамент окажет вам полное содействие!
Еще не меньше двух часов мы обсуждали с генералом планы и различные нюансы. Еще раз проговорили, что я встречусь с первыми набранными им офицерами в Москве. Там они примут к перевозке и сопровождению и первую партию оружия, и оборудование для изготовления ракет, и груз динамита.
Наконец, обговорив все детали, оставив ему еще денег — на подъемных офицеров — я, наконец, оставил Азиатский департамент и велел извозчику гнать на Казанскую. Дела государственные были решены, оставалось закрыть дела личные, которые, впрочем, были от государственных не особенно неотделимы.
Шум и гам гремел у будущего приюта. Здесь кипела работа — подвозили доски, кирпичи, мешки с известью. Кокорев, верный своему купеческому слову, развернулся вовсю. Я нашел его прямо во дворе, где он, переругиваясь с подрядчиком, тыкал толстым пальцем в какой-то чертеж. Увидев меня, он просиял, отпуская строителя, и по-хозяйски обвел рукой кипящую стройку.
— А, Владислав Антоныч! Гляди, как тут у нас дела идут! Пыль столбом! — пробасил он, и в голосе его звучала неподдельная гордость. — Не волнуйся — все вовремя сделаем. К осени тут будет не приют, а дворец! Он станет лучшим в Империи!
— Нисколько не сомневаюсь, Василий Александрович, — я протянул ему гербовую бумагу. — Вот, вексель. Как и договаривались.