На следующее утро, пока мы с Ольгой пили утренний кофе в гостиной особняка сенатора, наслаждаясь редким моментом покоя, слуга на серебряном подносе внес телеграмму.
Я вскрыл ее. Текст, как я и ожидал от Игнатьева, был кратким, зашифрованным и не терпящим возражений.
«Груз и специалисты прибудут сегодня в 11.00 тчк Состав N7 путь 7 тчк Примите лично тчк Игнатьев»
Я медленно сложил бланк. Ольга с тревогой посмотрела на меня.
— Что-то случилось?
— Началось, — ответил я, вставая.
Николаевский вокзал гудел, как растревоженный улей. Резкие гудки паровозов, шипение пара, металлический лязг буферов, крики носильщиков и гомон сотен пассажиров — все это смешивалось в один оглушительный, хаотичный рев.
Мы с ротмистром Соколовым, который теперь исполнял роль моего «адъютанта» и связного с официальными властями, молча шли по перрону. Пройдя мимо суетящейся толпы, мы направились к дальним, запасным путям, куда обычную публику не пускали.
Седьмой путь уже был оцеплен неприметными, но бдительными жандармами. На путях стоял специальный состав: несколько пассажирских вагонов третьего класса и четыре тяжелых товарных вагона, наглухо закрытых и опечатанных сургучными печатями военного ведомства. На боках вагонов мелом было небрежно выведено: «Горное оборудование. Стекло. Иркутск. Особой важности».
Из вагона вышли офицеры. Около тридцати человек, построенные в две шеренги по старшинству. Рядом — полсотни унтеров и рядовых, явно из саперов и артиллеристов. Все — как на подбор: крепкие, обстрелянные, с той особой усталой уверенностью во взгляде, какая бывает только у людей, прошедших настоящую войну.
Вперед вышел старший — высокий, невозмутимый полковник лет сорока, с цепким, оценивающим взглядом и волевым лицом. Он четко щелкнул каблуками, отдавая мне, штатскому человеку, честь.
— Господин статский советник! «Инженерная экспедиция» Азиатского департамента для изучения монгольского тракта по вашему распоряжению прибыла в полном составе. Командир экспедиции, полковник Гурко!
За его спиной я разглядел остальных.
— Поручик Пржевальский, Николай Михайлович! — представил Гурко худощавого офицера с полевой сумкой через плечо, который смотрел не на меня, а куда-то сквозь меня, на восток.
— Корнет Скобелев, Михаил Дмитриевич! — Гурко кивнул на самого молодого, почти юношу, в ладно подогнанном кавалерийском мундире. Его глаза горели лихорадочным огнем, а на эфесе сабли я заметил красный крестик ордена Святой Анны 4-й степени «За храбрость».
Я кивком головы принял рапорт.
Я медленно пошел вдоль строя, оценивая своих новых подчиненных.
Не успел я дойти до конца, как молодой корнет Скобелев, не выдержав, шагнул вперед, нарушая строй.
— Владислав Антонович! — выпалил он, и его юный голос звенел от нетерпения. — Слухи о ваших сибирских делах дошли и до Варшавы! Когда выступаем? С кем и где предстоит биться?
Полковник Гурко бросил на него испепеляющий взгляд, но промолчал, ожидая моей реакции.
Я остановился перед Скобелевым.
— Биться предстоит не с людьми, а с самой Сибирью, Михаил Дмитриевич, — спокойно ответил я. — Но и враг-человек найдется, будьте покойны. Вашему кавалерийскому таланту найдется применение в монгольских степях. Но всему свое время. Терпение.
Вернувшись к Гурко, который молча и бесстрастно наблюдал за этой сценой. Он оценивал меня.
— Каковы наши полномочия и какова цепь командования, господин статский советник? — спросил он тихо, в упор глядя мне в глаза. Он намеренно употребил мой гражданский чин, чтобы проверить мою реакцию.
Я встретил его цепкий, тяжелый взгляд.
— Полномочия — самые широкие, полковник. А цепь командования — самая короткая. — В моем голосе прозвучала сталь. — С этой минуты вы все находитесь в моем прямом подчинении. Вся полнота власти, оперативной и административной, и вся ответственность за эту экспедицию — на мне.
Гурко, выдержав мой взгляд, несколько секунд молчал. Затем коротко, по-военному кивнул. Авторитет был установлен.
— А теперь к делу, господа, — я указал на опечатанные товарные вагоны. — В этих вагонах — «горное оборудование». Динамит от господина Нобеля и первая партия выкупленного мной трофейного оружия. Груз имеет особую, государственную важность. Ваша первая задача — немедленно принять его под свою личную ответственность. Организовать караул и обеспечить его беспрепятственную и тайную транспортировку. Мы отправляемся в Нижний Новгород, где нас ждет пароход. Полковник Гурко, прошу вас возглавить.