— Вот, господа, — объявил я. — Решение топливного голода.
Я взял карандаш и начал загибать пальцы, глядя на ошеломленного Самойлова.
— Первое: он коксуется. Это значит, мы оживим конвертеры, дадим им тот самый «аглицкий» жар, который не выдерживает их футеровка. — Второе: на этом коксе, а не на дровах, пойдет вся уральская металлургия. И наши будущие паровозы. Мы не будем сжигать уральский лес. — И третье, — я выдержал паузу, — при коксовании этот камень дает побочный продукт. Каменноугольный дёготь. Тот самый креозот, которым, как вы говорили, Петр Захарович, и нужно пропитывать шпалы.
Я посмотрел на них. Один камень решал сразу три наши главные проблемы: качественную сталь для рельсов, топливо для локомотивов и пропитку для шпал.
Молодой Воронов смотрел на уголь с восторгом, как на алмаз. Но старый, опытный Самойлов нахмурился.
— Это все так, Владислав Антонович, — осторожно начал он. — Только… Кизел — за сотни верст. Как его возить? Тем же конным ходом, по этой грязи? Все барыши на дороге и оставим.
— Нет, — я усмехнулся, предвкушая этот момент. — Мы его привезем по-своему.
Я развернул перед ними новый лист, исписанный моими расчетами.
— Узкоколейка. Положим по-простому, без особых земляных работ, с минимальными расходами. Мы не будем тратить миллионы на широкую колею там, где она не нужна. Нам нужен только поток угля. По этой узкоколейке он потечет рекой, прям до Чусового. Там и надо -то ее всего ничего — верст сто пятьдесят, не более. Ну а там уже и наша железная дорога подключится — и отвезет уголь до самого Екатеринбурга. Да и до Перми можно его возить, а оттуда — по всей Волге, пароходным компаниям продавать!
Самойлов схватил мои расчеты. Он водил мозолистым пальцем по цифрам, его губы шевелились. Он проверял тяговые расчеты, пропускную способность, стоимость версты. Наконец, он медленно поднял на меня глаза. В его скептическом взгляде было потрясение.
— Господи… — выдохнул он. — Да это… это же грандиозный замысел! У нас все пароходчики на Волге с сырыми дровами мучаются, а южней Царицына — так и вообще, беда. А тут — каменный уголь пойдет на Волгу! Красота! Василий Александрович всеми руками-ногами вцепится!
Не теряя ни минуты, я сел за стол и составил текст телеграммы: «МОСКВА ТЧК КОКОРЕВУ ВАСИЛИЮ АЛЕКСАНДРОВИЧУ ТЧК УРАЛУ НУЖЕН УГОЛЬ ТЧК УГЛЮ НУЖНА ДОРОГА ТЧК ТРЕБУЮ НЕМЕДЛЕННОГО ВЫДЕЛЕНИЯ КАПИТАЛА НА ИЗЫСКАНИЯ И ПРОКЛАДКУ УЗКОКОЛЕЙКИ ТЧК АВАНС ДВЕСТИ ТЫСЯЧ ТЧК ЖДУ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ТЧК ТАРАНОВСКИЙ»
И тут же отправил полового, что бы он отправил телеграмму.
Ответ из Москвы, учитывая важность сообщения, пришел с невероятной скоростью. Уже к вечеру посыльный из телеграфной конторы принес ответный бланк. Я развернул его, Воронов и Самойлов затаили дыхание.
Я прочел вслух:
— «ВЛАДИСЛАВ ТЧК ДВЕСТИ ТЫСЯЧ ТВОИ ТЧК ПОЛНОЕ ДОВЕРИЕ ТЧК ДЕЙСТВУЙ ТЧК КОКОРЕВ»
Воронов не выдержал и издал победный клич, достойный юнкера, впервые попавшего в атаку. Самойлов лишь крякнул и торопливо перекрестился, глядя на мои расчеты уже с благоговением.
— Постойте, господа, — прервал я их ликование. — Тут приписка. p.s.
Улыбки на их лицах погасли.
— Читаю: «P. S. ПЕРВАЯ РАБОЧАЯ КОМАНДА УЖЕ В ПУТИ ТЧК ПЯТЬСОТ ПОЛЯКОВ ТЧК ПРИБУДУТ ЧЕРЕЗ ДВЕ НЕДЕЛИ В ПЕРЬМ ТЧК УДАЧИ ТЧК»
В комнате повисла тишина.
— Пятьсот… поляков? — бледнея, переспросил Самойлов. — Каторжан? На стройку? Да это же… это бунт в первый же день. Они нас на вилы поднимут.
Я спокойно сложил телеграмму.
— Господа, у нас есть деньги на дорогу. У нас есть люди, чтобы ее построить. Теперь нам нужно сделать так, чтобы эти люди не перерезали нас в первую же ночь. Нам нужна охрана.
Идеи с охраной каторжников у меня сложились уже давно. Надо было подключать Башкирское казачье войско.
На следующий день я сидел в отдельном кабинете лучшей чайной Екатеринбурга. Напротив меня сидел пожилой, суровый человек с выправкой военного и пронзительными, немигающими глазами. На его халате тускло блестел орден. Это был войсковой старшина Ураз-Мухаммед, один из кантонных начальников Башкирского войска.
Мы пили густой, терпкий чай, угощались башкирскими и разговор шел неспешно. Я начал издалека, с уважением.
— Я знаю, почтенный Ураз, что тучи сгущаются над вашим войском, — сказал я, глядя ему в глаза. — Слухи дошли до меня, что Государь решил распустить Башкирское войско, перевести вас в гражданское ведомство.ф