— Бригадиру привет! — крикнул Троян, проходя мимо. — Бригада работает?
— Работает.
Куст еще раз осмотрел навесы и пошел за Трояном.
— Хорошая борода у тебя, — сказал Троян. — И похож ты на моего деда.
— Из какой губернии?
— Нижний-Новгород, бригадир!
Они взобрались но крутой тропе, срывая сапогами камешки. Одинокий стебель шиповника раскрыл пунцовую чашечку; в чашечке, торопливо суясь в каждую тычинку, копошилась запоздалая пчела.
— Я дальневосточный, — сказал Куст. — В России не бывал, а рассказывают — ровное место, ни гор, ни тайги... так, лесок кое-где на десять верст. И почитается этот лесок уже превеликим лесом, и ребята боятся ходить, и водится в этом лесу зверь: заяц да белка.
Он усмехнулся и толстыми губами пожевал конец бороды.
Из открытых окон особняка несся стук, грохот и скрип.
В зале с линолеумовым полом обдирали ветхие обои. Пахло мышами и плесенью. Куски обоев свисали, качались и падали на пол. У печи, сжав тонкие губы, возился Мостовой. Ему помогал, размешивая глину, Краснов. В соседней комнате строгали новые двери. В уже готовой кухне с конфорками на плите и стеклами в рамах, разувшись, мерцая голыми ногами и руками, орудовала Медведица. Она смывала густую пыль десятилетий со стен, подоконников, огромных полок и пола.
Гомонова работала в маленькой комнате с единственным окном на восток, в гущу цветущей сирени. Комнатка предназначалась под склад платьев и игрушек.
Вера и Графф приколачивали длинные полки, разделенные на клетушки. На окне примостился фотоаппаратик. Вера только что снимала стройку. Пусть останутся на память запустение, смерть и дружная работа над воскресением.
В углу приспособлял шкафик Греховодов, единственный сотрудник конторы, пожелавший принять участие в общественном начинании бригады. Но дело у него не спорилось: он не умел находить пазы в кирпичных стенах. Однако работал с упорством. Он не только зачислился работником в бригаду, но написал в стенновке призывную статью: «Товарищи, штурмуйте быт».
На пороге остановился Троян.
— Новый работник, — кивнула Вера, — идите помогать.
«Пожалуй, я по-настоящему люблю ее», — подумал поэт, ощущая при виде Веры радостное успокоение, какое охватывает путешественника, прибывшего к намеченной цели.
— Читали, товарищи, статью Греховодова? — спросил Графф. — Дельная статья. Быт надо штурмовать. И надо в глубину его штурмовать. Вот сейчас мы заняты яслями, детской площадкой, детсадом, конечно, дело правильное, законное, но, мне кажется, неправильно только в эту сторону штурмовать быт. Я бы, например, выдвинул на некоторое время пожелание не спешить с детьми. Я не буду говорить, что жилплощадь мала: в одной комнате и мать, и отец, и дети, и очень часто бабушка и дедушка. Сегодня квартир нет, завтра будут. Я хочу обратить внимание на другое: на необходимость, я бы так сказал, веселой дружбы между супругами. Вы кончили работу, пришли, пообедали и, пожалуйста, парочкой на стадион, в кино, на море поплавать. Вместе, рядком друг с дружкой, по-новому. Раньше этого не водилось. Раньше жена сидела у плиты. По дому, по двору взад-вперед, то с ведром, то с совком. Пригвождена была к быту. А теперь — общественное питание. Забот нет, обеда не варить, посуды не мыть. Пообедали и пошли... муж и жена! Но есть к этому одно препятствие... Вот пример: со мной через дверь живут супруги. Поженились недавно. Хорошие товарищи. Он высокий, на биллиарде играть мастачок, жена чуточку пониже, волейбольщица. В прошлом году жили, я им завидовал: всегда вместе! Очень было хорошо. А вот родился между ними новый гражданин, и положение изменилось. Как-то была прогулка на катере на Девятнадцатую версту. Я поехал. Смотрю — и они. Сидит моя Нина Владимировна с ребенком, ребенок плачет. Муж курит и смотрит в сторону. И, действительно, какой интерес, какая прогулка, какая радость: младенец орет! По-моему, надо бы им подождать с сынком.
— А вот мне не кажется, — сказал Троян, — что новое в нашей семье — это совместный отдых и развлечение. Разве буржуазная парочка не думает о развлечениях? Новое в нашей семье вовсе не в том, что, пообедав в столовой, супруги бегут на футбольный матч. Новое заключается прежде всего в сознании. Мужчина и женщина самостоятельны и равноправны! Вот совершенно новое качество советской семьи. Муж и жена — товарищи. Какой могут быть помехой дети?
— Ну, это одни высокие разговоры, — пренебрежительно сказал Графф. — Красиво. А попробуйте-ка сами.
— Попробую, — тихо сказал Троян.