Он посмотрел на Точилину внимательно, вопрошающе, должно быть, его мучило то, что он не поехал на материк к жене.
— Я вас понимаю, — сказала Точилина. — Ваша жена должна приехать к вам. Перед вами такое поле деятельности, что мешать вам жестоко.
— Именно жестоко! Ничего не поделаешь, написал ей обширное письмо. Думаю, поймет.
Вечером в избу Фролова сошлось все наличное население деревни. Его было не так много, большинство оставалось на рыбалках в верховьях реки и по ее притокам.
— А вот вы помогли бы нам, нашей рыбалке, — говорил Береза. — Вы сейчас заняты чем? Заготовляете кислую для собак?
— Как же, для собак!
— Бросаете драгоценную рыбу в яму, присыпаете землей — и все?
— И все, — сказал старичок Васильев, с редкой бородкой и живыми темными глазами.
— А потом будете юколу заготовлять для собак, а потом уж для себя? Много времени и добра у вас идет на собак.
— Без собак нельзя, — сказал Василий Иванович. — Даже при железной дороге без собаки житель Камчатки пропадет. Поезд не отвезет его на соболеванье в тайгу и на вершины гор, чтобы охотиться на горного барана и медведя.
— Все-таки, я думаю, вам следует помочь нашей рыбалке. Именно, в первую очередь нашей. Вы слышали, что такое пеммикан?
Точилина с интересом посмотрела на застольщину. Даже Василий Иванович не знал, что такое пеммикан.
— У нас есть китобойная флотилия, — проговорил Береза. — Средний кит весит до ста тонн, не так ли? Это вам известно. И, вероятно, также известно, что только незначительная часть кита используется промышленно: сало, китовый ус, некоторое количество мяса, все остальное выбрасывается за борт. Самое большее используется двадцать процентов. А из выброшенного можно приготовить великолепный пеммикан, который по питательности для собак во сто раз превосходит вашу кислую и юколу, насквозь прочервивленную и высохшую. Один килограмм пеммикана в день достаточен для собаки. Собак на Камчатке десять тысяч, мы надеемся, скоро будет тридцать. Так вот, для тридцати тысяч собак потребуется около пяти миллионов килограммов китового мяса, между тем как в прошлом году мы выбросили в море примерно тридцать пять миллионов. В конце концов, мы освободим вас от непродуктивного труда. А пока это наступит во всекамчатском масштабе, вы пеммикан можете получить у товарища Шумилова на его белушьем промысле.
О пеммикане заспорили. Учитель обещал приехать на рыбалку и посмотреть, что собою представляет этот пеммикан.
— Рыбы, в самом деле, жаль!
— Еще бы! Так поможете? Артель ваша крепкая.
— Бригадира от нас отняли, какая же крепкая, — сказала Фролова.
Береза засмеялся.
Хозяйка наливала в кружки спирт, разбавляла его водой и выпивала свою порцию, кажется, с большим удовольствием, чем ее муж.
Точилина отказалась от спирта. Она ела пирожки из мяса, начиненные луком, простоквашу и копченый медвежий окорок.
Но вот последние гости ушли, шкуры разостланы, все улеглись.
Рядом с Точилиной устроился Береза. Повидимому, спит. Гончаренко — тот храпит во-всю. Точилиной захотелось сказать Березе несколько слов, может быть, совсем ненужных, совсем незначительных, вроде того, что на медвежьей шкуре отлично лежать — и твердо и вместе с тем мягко, — а потом сказать, что она много думала о Зейд и пришла к выводу, что она, Точилина, тоже виновата в том, что девушка побежала за золотом. Не так просто вырастить в себе человека без старых страстей! И надо очень быть чуткими друг к другу.
Но она прислушалась к мерному дыханию соседа, поудобнее положила подушку и закрыла глаза.
ОСЕЧКА
Было зябко, Фролов зажег лампу. Она горела хуже, чем вчера вечером. А может быть, это только казалось.
Точилина поливала Березе на руки из кружки. На крыльце было прохладно. В ярком свете предутренних звезд вырисовывались темные контуры гор. Восток чуть бледнел.