— Шумилов! — покачал Посевин головой. — Слышал я, откуда он взялся. Он пришел с севера. Он там золото искал и нашел. Золота уйма... Рассказывают, нашел мужик целую золотую гриву. Золото везде: в реке, в распадках, в породе; листами лежит золото, чуть прикрытое землей, вот что... Натаскал он в заповедное место, а вывезти не может. Вот и служит пока советской власти, выслуживается, чтобы не было подозрений, а найдет лазеечку — и только хвост сверкнет. Ну, и чорт с ним, у каждого свое счастье. Целая грива ни к чему, все равно не увезешь.
— А раскажывал Федор с Верхних Клюцей, — заметил Самолин, — что его с американской схуны высадили...
— На кой чорт с американской?
— Как на кой цорт! Золото он насел, золото заберет и уйдет на схуне. Американцы не дураки. Золотого целовека они за сто верст цуют.
— Ну, уж это ты того, — мрачно сказал Посевин, — не будут американцы с ним возиться. А разве заходила сюда какая-нибудь американская шхуна?
— Как зе, «Старый Дзон» здесь.
— Видали?
— Оцень многие видали. «Дзон», как «Дзон», говорят.
Посевин нахмурился. Он только что говорил о Шумилове, который, по его мнению, нашел золото. Но ведь и сам он, Посевин, приехал на Камчатку вовсе не для того, чтобы ловить рыбу, он приехал за золотом. Жил он в Новосибирске, служил продавцом в кооперативном магазине, имел домик на отдаленной улице, при домике хозяйство, в домике жену. Но все это было для Посевина ничто. Он хотел богатства. Бывают же богатые люди, бывает же у людей удача! Он распрощался с магазином, домом, с женой и отправился на Камчатку. Все, что он слышал о ней, вселяло в него уверенность, что на Камчатке он разбогатеет. Он хорошо подготовился к поездке: прочел несколько книг о золотоискателях, раздобыл компас, выучился ходить по нему, добыл двустволку; остальное снаряжение он предполагал достать на месте.
В Петропавловске, куда он высадился с парохода, он стал заводить знакомства, стараясь нащупать людей, как и он, занятых мыслью о золоте. Многие любили говорить о золоте, но дальше разговоров дело не шло. Собрав кое-какие сведения, Посевин рискнул отправиться сам. Шел пешком с огромным рюкзаком за плечами и с предметами, необходимыми для золотоискания. Предприятие окончилось бедой: он сорвался в реку, все его снаряжение пропало. Он едва вернулся на побережье. Денег уже не было. Чтобы не умереть с голода, примкнул к рыболовецкой артели. Весной снова отправился за золотом. Теперь он был уже осторожней и осмотрительней. Пять лет искал он на Камчатке золото, в промежутках занимаясь рыбой, нанимаясь в подручные к богатым камчатским хозяевам.
Ожидая хода рыбы, Шумилов достраивал белуший промысел. Не всем рыбакам нравилась эта работа.
— Если рыба не идет — законный отдых, работы не спрашивай. Может, я поваляться хочу или в деревню сходить хочу!..
— Совершенное безобразие! — Возмущался Борейчук, рабочий с интеллигентным лицом и грушевидным носом. — Шумилов себе позволяет чорт знает что. Во время хода рыбы мы работаем сутками, зато сейчас имеем право на отдых. Пользуется тем, что власть далеко, законов о труде никто не знает, и делает он с нами, что хочет. Когда я был в Благовещенске бухгалтером, попробовал бы кто-нибудь так поцарствовать.
— А отчего ты подался сюда? — спросил Фролов. — На материке ведь, слава богу.
— Ну, об этом, милейший, я тебе рассказывать не намерен... личные обстоятельства... ты поймешь в них столько, сколько китаец в архиерейском хоре.
Студенты работали тут же: устанавливали дополнительную эстакаду.
Сегодня после обеда открывались курсы. На курсах студенты готовились ликвидировать неграмотность, вести образовательную работу с грамотными, дать общественно-политическую закалку.
— Ты не заглянешь ли сегодня на курсы, Борейчук? — предложил Гончаренко, отрываясь на минуту от лопаты. — Там мы разберем вопрос — безобразие строить промысел или нет.
Борейчук посмотрел на него с деланным изумлением: как будто человек был нем от рождения и вдруг заговорил!
Прежде всего бывшего бухгалтера оскорбило обращение студента на «ты». Когда «тыкают» простые рабочие — одно, но когда человек, имеющий образование... и притом при женщинах! Затем: приглашать Борейчука на курсы! Много надо самонадеянности, чтобы его приглашать на курсы. Медленным жестом полез он в карман за табаком и так же медленно процедил: