Гончаренко продолжал заводить патефон, танцы уже прекратились, слушали песню за песней.
Шумилов снова вошел в барак.
— Шлюпка окончательно исчезла, — сказал он громко, — и двух рыбаков нет. Должно быть, поехали морем на соседнюю рыбалку.
Поздно вечером выяснилось, что нет Зейд.
Постель Зейд была прибрана и имела такой вид, точно на ней давно не сидели и не лежали.
— Зейд не видели? — спросила Точилина у Самолина, возившегося в своем сундучке.
Самолин не видел Зейд.
Точилина пошла на жиротопку и на белуший промысел.
Конечно, студентки там не было. Точилина чиркала спичками, темнота на минуту отступала, огонек обнаруживал чаны, трубы, деревянные площадки.
Нельзя было представить себе, чтобы Зейд поздно вечером ушла гулять одна по морскому берегу. Точилина почувствовала беспокойство. Она вернулась в общежитие. Гончаренко тоже не мог припомнить ничего толком. Хода рыбы нет, бригады не работают, вот и беспорядок!
Точилина стояла на берегу. Дул ветер, грохотал океан, который опять с бешенством, подгоняемый ветром, рвался через бары.
Что с ней могло быть?
Но мало ли что может быть с человеком? Может быть, захотела выкупаться в море? Купальщица она заядлая. Во Владивостоке ее нельзя было вытянуть из моря. День к тому же был теплый.
— Нигде нет, товарищ Береза, — сказала Точилина.
— Идем к Шумилову, — решил Береза.
В комнате Шумилова сидели рыбаки, которых он допрашивал о шлюпке, Борейчуке и Посевине.
— Кроме шлюпки, исчезли еще Борейчук и Посевин, — сказал Шумилов, — и моя двустволка.
— А у меня Зейд.
— Не видали, не видали, — говорил толстый рыбак, закуривая папиросу. — Друг за другом не смотрим, не видали. А за шлюпками, товарищ Шумилов, надо бы надзор.
— Да уж теперь придется часовых ставить. Позор, честное слово.
Одним из последних в комнату Шумилова вошел Дождев. На вопросы Шумилова он долго не отвечал. Когда спросили его: не видал ли он где-нибудь Зейд, — он поднял брови и покачал головой.
— Борейцук, Посевин и Зейд, — наконец сказал он, — за золотом, однако, поехали.
— За каким золотом?
— За твоим.
Дождев был серьезен и смотрел в доски пола перед сапогами.
Шумилов переглянулся с Березой и попросил выйти из комнаты всех. Остались он, Береза и Дождев.
— Ну, рассказывай, Дождев.
— Цто зе рассказывать. Рассказывать нецего. Поехали за золотом. Меня звали вместе, много полуцыс, да я не поехал. Золото не насе дело... За соболем я поехал бы. За золотом нету дураков.
— На чем же они поехали? На шлюпке?
— А то как зе, парохода для них не приготовили... впроцем...
Дождев покачал головой и смолк.
— Впроцем, — сказал он, вздохнув, — Посевин говорит, есть для него пароход «Старый Дзон».
— Садись-ка ты поближе к столу, товарищ Дождев, — пригласил Шумилов. — Так ты говоришь «Старый Джон»?
Дождев осторожно присел к столу.
— Я говорю, цто мне говорили. Старый Дзон приехал за посевинским золотом.
— А почему же ты, товарищ Дождев, не пошел с ними?
Дождев засмеялся.
— А ты, товарис Сумилов, посол бы? Нет? Я вот тозе не посол.
— Ты прав, Дождев, совершенно прав, мой вопрос неудачен. Так ты думаешь, что они взяли шлюпку?
— Слюпку и много рыбы.
Шумилов ходил по комнате между письменным столом, этажеркой с книгами и углом кровати.
— Если всё это и Старый Джон правда, то дело это уже, товарищ Береза, перестает быть только делом директора рыбалки и сбежавших с имуществом рыбалки рабочих...
— А почему вы думаете, Дождев, что с ними отправилась и Зейд?
— Я ницего не думаю, товарис Береза. Если вы мозете придумать для Зейд другое место, придумайте.
Когда Дождев ушел, медленно и важно открыв и закрыв за собой дверь, в комнату вошла Точилина, она ожидала за дверью.
— Что это такое, товарищ Береза?
— История, история! — сказал Береза.
Шумилов полулег на кровать, закурил и задумался.
Береза и Точилина разговаривали.
То им казалось, что подобный поступок вполне соответствует характеру Зейд. Больно уж она любит смелое, решительное, в сущности показное. Такая девушка могла бросить товарищей, свои учебные обязанности и пуститься в авантюру. То им казалось, что кто-кто, а Зейд уж никак не могла соблазниться золотом.
— А что это за Старый Джон? — спросила Точилина.
— Американский браконьер. «Старый Джон» название его шхуны. Под этим именем известен и он сам. Если ты заберешься в петропавловские архивы, то увидишь, что Старый Джон в царское время был постоянным посетителем Камчатки. Тогда он вежливо испрашивал у правительства разрешения на торговлю с туземцами и ему столь же вежливо разрешали. И он торговал, разоряя край, спаивая спиртом население и, в общем, царствуя здесь.